Дольф в очередной раз проводил глазами проходящего мимо мистера Кевана Стансера. Как же ему хотелось хоть на минутку побыть в его объятьях, но, увы, тот его просто не замечал. Нет, мистер Стансер, конечно, знал, что у него в клубе работает официант по имени Дольф, но ничего более; парень был для него исключительно работником, которому он платит зарплату. А Дольфу хотелось бы стать тем самым, единственным! Родным, любимым, но ничего не получится, для Кевана он человек-невидимка. Парень до смерти желал быть другим: не робким и стеснительным, а раскованным и уверенным в себе. Но, увы, себя трудно переделать, и потому ему только и оставалось, что издалека наблюдать за своим любимым.
Напрасно он думал, что его не замечают, Кеван обратил на него самое пристальное внимание. Устроенная Муром выставка боди-арта заставила его по-новому взглянуть на парня. Разукрашенный экзотическими цветами Дольф и сам показался мужчине каким-то необычным цветком, нежным и сладким. Кеван неделю размышлял, как бы затащить прелестного мальчика в постель. И… о, спасибо всем богам, что у людей есть дни рождения и они их любят отмечать! Сколько коктейлей достаточно, чтобы мальчик потерял ориентиры? И нет, ему не стыдно пользоваться его беспомощным состоянием, потому что он не станет им пользоваться. Только немного поласкает, и ничего больше. Потому что Кеван уже решил, что парень будет его постоянным любовником, а значит, к нему следует относиться бережно, о своей собственности он всегда заботился.
Стоя в своей спальне и заглядывая в немного испуганные и преданно глядящие глаза, Кеван радовался, что мальчик теперь принадлежит ему, и он может делать с ним все, что захочет. Он ласково провел пальцами по щеке Дольфа, а потом, притянув к себе за затылок, прикоснулся к его губам своими и чуть не зарычал от восторга: губы были нежные и мягкие. Нетерпеливо пробравшись внутрь, застонал, как же сладко! Кеван тяжело задышал, ему до смерти хотелось сорвать с мальчика одежду и взять его грубо и страстно, но пока это невозможно, пугать он его не намерен! Неловкие и робкие движения Дольфа говорили о его невинности, и, значит, следует все сделать так, чтобы после первого раза дальнейшая близость не вызывала у него отвращения, все должно быть только нежно и ласково.
— Скажи мне, мой мальчик, у тебя были мужчины? — спросил Кеван.
— Н-нет.
Ах, как нежно заалели щечки, мужчина улыбнулся и мягко произнес:
— Я так и понял; давай, я тебя раздену и мы ляжем спать.
— А это… — смущенно пробормотал парень.
— Что это? — шутливо спросил Кеван, он все больше восторгался своим новым любовником.
— А мы разве не будем заниматься… сексом, — Дольф все-таки сумел выговорить это слово, хотя не знал, куда деться от стыда.
— Нет, мы не будем заниматься сексом; не сегодня; я хочу, чтобы ты был абсолютно трезв и осознавал, что происходит с тобой.
— Я осознаю! — торопливо проговорил Дольф.
Кеван засмеялся.
— Завтра, мой хороший, все будет завтра.
Дольф обиделся, над ним просто насмехаются!
— Эй, — мужчина мягко приподнял его голову. — Я очень сильно хочу тебя, поверь! — Он взял ладошку парня и провел ее по своему паху. Дольф, почувствовав его несомненную твердость, окончательно смутился. — Но, как я уже говорил, мне нужно, чтобы ты был трезвым, на другое я не соглашусь. И поэтому будь послушным мальчиком и ложись в постельку. — Кеван ловко освободил его от одежды и помог лечь в кровать, затем нежно укрыл одеялом и, поцеловав в щеку, отправился в душ.
***
Дольф теперь жил в роскошной квартире любовника, но по-прежнему чувствовал себя не слишком уверенно, не совсем понимая, кем был для Кевана: прихотью или чем-то большим. Но боясь и не желая думать о будущем, жил только настоящим, закрывая на все глаза, пока рядом — и этого достаточно. Пусть это трусливо, но отказаться от любимого не мог, не сейчас, и как бы хотелось сказать: «Никогда», —, но иллюзий питать не стоит, иначе потом будет слишком больно. Он старался, как можно меньше надоедать мужчине и прилагал усилия, чтобы быть как можно незаметнее, не зная, какого поведения ждет от него Кеван. Возможно, если он будет ненавязчивым, то его дни в этом доме не закончатся слишком быстро?
Кеван радовался, что у него такой любовник: неприхотливый, нетребовательный, всегда всем довольный, ласковый. Он с удовольствием проводил вечера дома, но не забывал и о том, что парня следует развлекать. Водил его на различные выставки, в театры, рестораны, а еще ему очень нравилось просто гулять с ним, бродя по парку, или просто сидеть в открытом кафе и пить кофе, тихо беседуя о чем угодно.
***
— Дольф, принеси, пожалуйста, лед из морозилки.
— Сейчас. — Парень торопливо пошел на кухню, радуясь, что хоть на минутку останется один, гости его утомили, да и чувствовал он себя среди них, мягко говоря, неловко: богатые, пресыщенные и до ужаса высокомерные. Иногда ему хотелось признаться Кевану, что некоторые его знакомые раздражают, а некоторые даже пугают, но привычка ни на что не жаловаться брала свое, и он молчал.
— Вот мы и остались одни, сладкий!
