— Ты прекрасно знаешь, ради кого я здесь. И, если тебя волнует мое здоровье хоть капельку, пойдем со мной в ресторан или куда-нибудь.
— Хорошо, — Ромео согласился, почему он должен отказывать себе в удовольствии провести время с полюбившимся ему мужчиной?
***
Ромео, опьяненный поцелуями и подрагивающий от страсти, охватившей все его тело, едва заметил, как его раздели и прижали к такому же разгоряченному голому телу. Норт обеими руками гладил его грудь, проводя ладонями по соскам и превращая их в твердые горошины. У Ромео вырвался невольный стон, когда мужчина обхватил один сосок губами: плавные, нежные движения языка и легкие покусывания зубов вызывали в теле несдерживаемую дрожь. Норт, целуя и оставляя губами и зубами отметки, спустился вниз, раздвинул Ромео ноги и принялся ласкать ртом набухший, истекающий влагой член очень нежно, до тех пор, пока парень не стал извиваться под его горячими губами, выгибаясь напряженно дрожащим телом. Норт, выпустив из сладкого плена рта плоть Ромео, стал потихоньку проникать в подготовленный вход.
— Будет немного больно вначале, — прошептал мужчина, обдавая жарким дыханием.
Парень, приоткрыв глаза, кивнул и вцепился ему в плечи. Норт протолкнулся вглубь практически одним движением. Ромео сдавленно всхлипнул, а мужчина глухо зарычал от восторга. Оказавшись в горячей глубине, он руками сжал ягодицы парня, заставляя того обхватить себя ногами и начал двигаться, медленно и тягуче, но постепенно ускоряясь в бездумном неистовстве, доводя их до исступления, стремительного и необузданного. Обессиленный, задыхающийся Ромео уронил вмиг ослабевшие руки, у него даже не осталось сил обнять лежащего на нем мужчину. Едва отдышавшись, он мгновенно уснул. Утром, едва проснувшись, Ромео потянулся к Норту за поцелуем, но дверь неожиданно распахнулась, и в спальню без стука вошел незнакомый мужчина, парень испуганно уставился на него.
— Джек, привет. Видишь мальчика? Ты проиграл! — Норт, совершенно не стыдясь своей наготы, встал с кровати и накинул халат: — Где моя бутылка?
— Вечером занесу! — Джек плотоядно оглядел парня. — Не хочешь поменять партнера, сладкий?
Ромео судорожно натянул на себя простынь и сжал дрожащими пальцами ее края. То, что они говорят, ведь это шутка? Ромео в шоке перевел взгляд на Норта. Он не мог так поступить! Не мог!
Норт безразлично пожал плечами, но равнодушие было показным, его почему-то взбесило предложение Джека поменять партнера. Наверное, еще не наигрался с парнем, и, вообще, лучше его пока оставить себе на пару вечеров, а уж потом спокойно отдавать другому.
— Пойдем, выпьем кофе, Джек! Мне надо взбодриться, а то я совсем не выспался, — сказал он.
— Утомился ездить на мальчике? — гадко засмеялся его друг. Ушли… Ромео еще несколько минут пытался примириться с отвратительной истиной: мужчины просто развлекались, заключили на него пари, и Норт выиграл! Добро пожаловать в реальный мир! Размечтался, да? Нравишься этому небожителю? Как бы не так! Ему невозможно понравиться, потому что ты для него никто! Неодушевленный предмет, который можно пнуть и идти дальше, не думая, что ему может быть больно. Совершенно разбитый, Ромео с трудом встал на дрожащие ноги, потрясенный и униженный, с единственным желанием никогда больше не видеть своих мучителей. Кое-как натянув одежду немилосердно трясущимися руками, направился на выход.
Дорога домой никогда еще не была такой длинной. Идти мимо верениц машин, людей, улиц. Не иначе как инстинкт раненого зверя привел его в родное жилище, потому что, обезумев от отчаянья, Ромео плохо понимал, на каком вообще он свете.
Что чувствует преданное сердце? Не хочет верить в ужасающую правду! Пусть даже она стоит перед ним во всей своей мерзости и глумливо смеется над доверчивостью. Ромео был раздавлен. Как могло сердце так ошибиться? Почему выбрало недостойного человека? Ведь любовь к подонку утянет на дно, не оставляя ничего светлого в душе. Грязная позорная любовь. Отвратительная грешная любовь, разбившая сердце. Она была, и она все еще есть, и не получается избавиться от нее. Но предательство иссушило душу. Остаться и смотреть на мир мертвыми глазами? Но вокруг нет того, ради чего стоило бы жить. Разрубить одним махом душащие цепи отчаяния, крича: «Не хочу, не буду жить с адом в душе!» Или…
***
— Енотик, как поживаешь?
Голос Норта заставил похолодеть. Вот ты и пришла расплата за малодушие! Не мог покончить с этой проклятой жизнью сразу! Что теперь? Пойти на кухню, взять нож и перерезать себе горло на его глазах? И, может, хоть на секунду ему станет также больно, как и тебе! Не станет: черствые сердца не болят. Ромео, окаменев, не мог заставить себя сдвинуться с места, чтобы хотя бы уйти, не видеть и не слышать! Он поднял взгляд, и Норт испугался: мертвые глаза, тусклые, безжизненные.
— Что с тобой? — мужчина еле выдрал слова из мгновенно пересохшего горла.
— Что будете пить?
— Ответь мне, что случилось?
— Что будете пить? — пугающий своей монотонностью голос.
