— Ты не пожалеешь, енотик.
— А если пожалею?
— А не попробуешь, тоже пожалеешь.
«Чертов соблазнитель!» — Ладно, но если ты…
— Никаких «если», енотик! Доверься мне в последний раз!
— Ты ведь не обманываешь меня? — спросил парень.
Господи, сколько беззащитности в этом взгляде, мольбы не причинять зла! Норту никогда в жизни не было так стыдно.
— Прости меня, енотик, — виновато прошептал он. — Я больше никогда не обману тебя, клянусь!
***
Через неделю Ромео перевез вещи к Норту и чуть сразу же не поссорился с ним.
— Что это за барахло? — вопросил Норт, увидев вещи парня.
— Это моя одежда! — разозлился парень.
— Выкинь, купим тебе новую! — заявил мужчина.
— Ни за что!
Норт, глядя на упрямо сжатые губы любовника, отступил.
На следующий день Ромео, прискакав с работы и чмокнув Норта в губы, побежал в душ. Выйдя уже освеженным, направился к комоду с бельем. Каково же было его удивление, когда он не обнаружил в нем своих старых трусов, там лежали только новые, с еще не сорванными этикетками. С зародившимся в душе подозрением, он подошел к шкафу, распахнул дверцы и злобно сузил глаза.
— Ах ты, кретин! Но-о-орт! — яростно закричал парень на всю квартиру, натянув новые трусы, он побежал искать виновника своего недовольства. — Я тебя убью! Зачем ты выбросил мои вещи?
— Это не вещи, а барахло, я уже тебе говорил! — усмехнулся мужчина.
— Это были мои вещи, а не барахло! Я тебя сейчас прикончу!
— Только не бей меня ключами! Лучше вымажи шоколадом! Мне уже раздеваться? — с надеждой спросил Норт.
— Я тебя сейчас так вымажу шоколадом, вовек не отмоешься! — взвизгнул парень.
— Я не собираюсь мыться! Я надеюсь, ты меня вылижешь!
— Чертов кретин! Я тебя прибью! — Ромео кинулся к Норту.
— Не маши так ручками, всех ворон распугаешь! Они-то что тебе сделали? — мужчина, ловко избегая его ударов, носился по комнате, не давая себя догнать.
— Все, ты труп! — злился парень.
— Давай в постельку, пока я еще теплый!
— Ты что, кроме постели ни о чем не можешь думать?
— А ты где хочешь? Твои желания — для меня закон! — Норт заухмылялся, наивный Ромео даже не заметил, что его заманили в спальню, и сейчас стоял недопустимо близко к кровати. Один бросок — и парень забарахтался под мужчиной, который тут же принялся вылизывать шрам на его боку.
— Мой маленький, тебе было так больно, но сейчас твой любимый тебя полечит. — Норт знал, что парню нравится, когда он ласкает его бок и бормочет эту ласковую чепуху. Ромео обмяк. — Мой енотик будет самый красивый в новой удобной одежке. Правда?
Енотик, учащенно дыша, согласился.
***
— Похотливый козел! — Слей яростно бросил трубку на телефонный аппарат.
— Ты чего ругаешься? — На кухню зашел Дрю.
— Ерунда, не обращай внимания. Отнесешь мистеру Лоунтри закусок. Его величество опять затащил к себе в кабинет очередную шлюшку. Сукин сын когда-нибудь доиграется, вот отвалится член, что потом будет делать? Похотливый козел!
Дрю изумленно слушал Слея: сколько ярости в словах! Слейтер положил на поднос булочки, колбасную и рыбную нарезку, задумчиво взглянул на корзинку с круассанами и спрятал ее в шкаф. Обойдутся, он не станет кормить разных шлюшек своими рогаликами!
— Давай неси! Чтоб он подавился! — Слей сунул поднос Дрю.
Парень, удивляясь поведению повара, ушел.
***
— Добрый вечер, Слей! — Блэк зашел на кухню.
— Здравствуйте, мистер Лоунтри! — кивнул парень.
— Покормишь?
— Конечно.
Блэк как-то тяжело сел на стул, и Слейтер обеспокоенно спросил:
— С вами все в порядке?
— Да, вроде, только желудок немного болит. Я думаю, это от голода.
— Вы уверены? Когда вы проверяли последний раз желудок?
— Никогда, да все нормально. Слей, просто покорми меня и все.
И все… Блэк начал заваливаться на бок, потеряв сознание, а Слейтер истошно закричал. Кому из них было хуже — вопрос без ответа. Парень, подхватив падающее тело, аккуратно опустил его на пол и кинулся к телефону.
Белые халаты… Врачи… Что?… Да, жаловался на желудок… Подозрение на язву?… В больницу?…
Сидеть рядом в машине скорой помощи и, держа за руку, шептать слова молитвы. И бояться, бояться до ужаса в душе, что не успеют, не помогут, и больше никогда не увидишь улыбку в глазах самого дорогого человека. И глупая мысль, все время сверлящая голову: «Зачем прятал круассаны? Не давал, вредничал, а он, может, умирает!»
Увозят на каталке… санитар с трудом оторвал намертво вцепившегося в мужчину парня и, кликнув медсестру, сказал:
— Энни, вколи успокаивающего, по-моему, ему совсем плохо.
Кто-то взял Слея за руку и посадил на стул; укола он даже не почувствовал, просто через какое-то время немного расслабился и стал приходить в себя.
Что ему сказали? Ах, да! Рентген показал прободение язвы, увезли на операцию. Все будет хорошо. Слей тихо сидел на стуле и ждал, когда наступит это хорошо.
