— Выгляни в окно, видишь машину? А теперь внимательно смотри! — произнес Ал и отключился.
Нэд уставился на машину, и что он должен увидеть? Дверца авто распахнулась, и из нее вышел Зейн. Парень настороженно замер. Да что происходит? И тут сердце Нэда чуть не остановилось: Зейн, упав на колени, пополз к подъезду. Испуганно вскрикнул, Нэд метнулся на лестничную площадку и полетел вниз. Распахнув дверь подъезда, остановился.
— Что ты делаешь? — прошептал он.
— Иду к тебе, мышонок! — ответил Зейн.
— Зачем?
— Просить прошения.
— Почему на коленях? И вообще, встань.
— Я же говорю: просить прощения. И не встану, пока не простишь.
Нэд растеряно похлопал ресницами и кинулся поднимать мужчину.
— Вставай, тебе говорят! — Пыхтя, тянул вверх Зейна, но куда там. Он его даже с места не сдвинул! И почему тот такой тяжелый?
— Простишь? — умоляюще глядя на мальчика, проговорил Зейн.
— Что ты заладил, как попугай! Простил уже! Теперь вставай! — проворчал Нэд.
Зейн, обхватив его за бедра, прижался лицом к животу.
— Люблю тебя, мышонок. Спасибо, — слегка задрав носом футболку, он поцеловал его в оголившийся живот.
— Что ты делаешь? — зашипел Нэд. — Соседи увидят!
— Тогда поехали домой.
— Мне не надо никуда ехать.
— Надо, ты будешь жить со мной.
— А меня ты спросил, хочу я или нет?
— Ты хочешь жить со мной, мышонок?
— Сначала объясни мне, почему ты так со мной поступил?
— Это отвратительная история о предательстве. Мой брат принес мне фотографии, на которых ты лежал с парнем в одной постели, оба голые.
— Что? С каким парнем? Я не спал ни с кем кроме тебя, это ложь! Не было этого, поверь! — Нэд взволновался до слез.
— Погоди! — Зейн вскочил на ноги. — Я не говорил, что это правда! Сначала я сгоряча так и подумал, но спасибо Алу, мы разобрались в этой гнусной истории. Ты ни в чем не виноват, мышонок.
— А Эрик?
— Эрик отправился домой, к маме. И нам пора домой. — Зейн поморщился.
Нэд посмотрел на его колени.
— Посмотри, что ты наделал! Испортил хорошие брюки! И ноги, небось, болят! — недовольно проворчал он.
— Очень! — Зейн подумал, что капелька жалости ему не помешает. — Сильно! — и добавил слабым голосом: — Поехали домой, мне надо лечь.
Мышонок засуетился.
— Поехали, — придерживая за талию, повел своего смертельно больного любимого к машине.
***
— Ты пойдешь сегодня к мистеру Таннеру, он хочет тебя видеть, — Джеймс Масден смотрел куда угодно, только не на сына.
— Но, папа, я же ничего не понимаю в этих делах. Зачем я ему? — взмолился Митч; ему совсем не хотелось идти к человеку, которого он до смерти боялся.
— Мистер Таннер сказал, что ему нужно поговорить с тобой.
— Почему именно со мной? Я не имею никакого отношения ко всему этому.
— Ах, не имеешь? А на что ты живешь? — У отца нехорошо сузились глаза. — Кто оплачивает твою учебу?
Если бы ты послушался меня и поступил в экономический, а не в этот долбанный художественный колледж, ты бы прекрасно разбирался во всем!
— Для меня это сложно, я ничего не понимаю в этих заумных цифрах, — воскликнул Митч.
— Тебя бы научили! Но ты же уперся, неблагодарный сын. Тебе всегда было наплевать на меня; ладно, можешь не ходить, пусть меня сажают в тюрьму.
— Я пойду.
Отец так и не простил неожиданного упрямства, которое проявил он, обычно покорный сын, когда дело коснулось учебы. Митч наперекор ему поступил именно туда, куда больше всего лежала душа. Хотя отец, будучи руководителем старшего звена, уже с выпускного класса начал водить его на производственные совещания, старательно приучая к будущей работе. Джеймс специально испросил разрешение на их посещения у хозяина фирмы мистера Таннера для сына, мотивируя тем, что ребенок должен изучать свою предстоящую профессию. Митч до сих пор с содроганием вспоминает каждую встречу с мистером Таннером: черные пронзительные глаза того неотступно следили за ним все время, пока шло заседание, и откровенно его пугали. Будучи от природы очень застенчивым мальчиком, он до дрожи боялся этого взгляда, да и мужчину тоже. Прошло уже три года с их последней встречи, а страх так и не прошел. И теперь ему предстояло снова увидеться с пугавшим его до глубины души Кордом Таннером.
***
Джеймс в последнее время слишком увлекся азартными играми и, спустив все деньги семьи, влез в огромные долги. Не придумав ничего лучше, он подделал документы и снял со счетов фирмы, в которой работал, несколько сотен тысяч долларов. После аудиторской проверки обман вскрылся, и теперь ему угрожало тюремное заключение сроком на несколько лет за мошенничество в крупном размере и растрату. Джеймс Масден бросился в ноги мистеру Таннеру, умоляя не отправлять его в тюрьму.
— Прошу Вас! — произнес он. — У меня сын и дочь, их некому будет кормить.
— Насколько я знаю, твоему сыну уже двадцать лет, и он сам прекрасно себя прокормит и сестру, я думаю, не бросит, — проговорил Корд.
— Митч и блоху не прокормит, не то что сестру.
— Что так?
— Он художник! — с отвращением сказал провинившийся.
— По-твоему, художники ни на что не годятся? — удивился Корд.
