— Этот точно ни на что, он еще ни цента не заработал и вряд ли когда-нибудь заработает, никчемный сукин сын.
— Вот как? Тогда надо дать ему шанс. Пусть придет ко мне.
— Зачем?
— Будет отрабатывать твой долг, — холодно проговорил Корд.
— Как? — испуганно прошептал мистер Масден, сердце кольнуло: ведь это не то, что он думает?
— Ты же умный человек, Джеймс, — усмехнулся мистер Таннер, — или тебе нужны подробности?
— Я не могу!
— Почему же? — поинтересовался Корд.
— Он мой сын! — прошептал Джеймс.
— И что?
— Я не могу пойти на это!
— Как хочешь, у тебя был выбор, — мистер Таннер равнодушно посмотрел на Джеймса.
Мистер Масден принялся лихорадочно размышлять: тюрьма или сын? Трудный выбор, а с другой стороны ходили слухи, что Корд Таннер щедрый и ласковый любовник, и, может, Митчу не будет с ним плохо.
— Если он придет к Вам, все обвинения будут с меня сняты? — спросил он.
Корд криво улыбнулся. «Значит, решил продать сына?»
— Да, — подтвердил он.
— Когда ему прийти?
— Сегодня в восемь ко мне домой.
***
Отец высадил его из машины у огромного высотного здания. Митч робко подошел к стеклянным дверям, разъехавшимися при его приближении; боясь потерять остатки мужества, он торопливо подошел к охраннику.
— Здравствуйте, я Митчелл Масден, меня ждет мистер Таннер.
Охранник сверился со списком и указал на лифт.
— Можете подниматься, — разрешил он.
Выйдя из лифта, Митч оказался перед единственной на этаже дверью и несмело постучал. Та мгновенно распахнулась.
— Здравствуй, Митч, давненько я тебя не видел, — улыбнулся Корд. — Заходи.
— Здравствуйте, мистер Таннер, — Митч нерешительно перешагнул через порог. Мужчина кивнул в сторону дивана. Парень робко присел на край.
— Садись и называй меня Корд; мне кажется, странно обращаться к любовнику по фамилии, — произнес он.
— К-какому л-любовнику? — Митч похолодел.
— Ко мне.
— Я не понимаю.
— А разве отец не объяснил тебе, зачем ты идешь ко мне? — удивился Корд.
— Он сказал, вы хотите поговорить со мной.
— Значит, старый хитрец взвалил на меня обязанность объяснить тебе, что теперь ты являешься моим любовником.
— С к-какой стати? Я не собираюсь быть вашим любовником, — возмутился парень.
— Хорошо, тогда ты можешь идти, — спокойно произнес мужчина. — Скажешь отцу, что договор отменен.
— Какой договор? — недоуменно спросил Митч.
— Я избавляю его от тюрьмы в обмен на тебя.
— Отец не знал, что вы хотите сделать меня своим любовником. Он бы никогда…
— Он все прекрасно знал. И выбрал свободу. Пойдем, я провожу тебя.
Митч с трудом поднялся с дивана, отец не мог так поступить. Корд все врет! Но тут парня как будто ударило: он вспомнил уклончивые взгляды отца и то, как тот мялся, не говоря толком, зачем он понадобился его хозяину. Митч остановился от ужаснувшей его мысли. Получается, если он сейчас уйдет, отец сядет в тюрьму и виноват в этом будет он, не пожелавший поступиться своей гордостью в обмен на его свободу? И малышка Мэри останется без горячо любимого папочки, а как она это переживет? Ведь со смерти мамы прошел всего год, и девочка только стала приходить в себя, и вот теперь ее ждет новый удар. Митч застыл, если он сейчас выйдет за эту дверь, будут разрушены две жизни: отца и сестренки, если останется, то только его. Право выбора. На самом деле нет никакого выбора, парень стиснул зубы: ему нельзя уходить! Он не может оставить малышку сиротой, ему не хочется еще раз увидеть горе в голубых глазах Мэри, так похожих на его собственные.
— На сколько? — Ему это необходимо знать.
— Что «на сколько»? — удивленно задал вопрос Корд.
— Сколько времени я пробуду вашим любовником?
— Не знаю, может, месяца два или три, там решим.
Дрожащими пальцами Митч расстегнул пуговицу на рубашке, затем еще одну и взялся за следующую.
— Что ты делаешь? — спросил Корд.
— Я? То, что должен делать, — прошептал парень.
— Не здесь. Пойдем в спальню. — Мужчина взял его безвольную ладонь в свою, горячую и твердую. И повел. Митч чувствовал внутри себя страшную пустоту, у него появилось странное ощущение, что все происходит не с ним. Он огляделся, спальня была огромной; большую ее часть занимала кровать, ему стало нехорошо, сейчас его на этой роскошной постели будут иметь во всех позах. Какой позор! Чувствуя неизбежность и безнадежность, он разделся и лег, тут же задрожав от соприкосновения с холодными простынями.
Корд устроился рядом и осторожно провел рукой по его груди.
