Митч покорно вошел в его объятья. «Не буду отвечать на его ласки!» — упрямо подумал он. Но предательское тело решило по-другому, оно опять растаяло под ласковыми руками и губами любовника. Корд целовал его безумно нежно, зажигая в крови страсть, гладил спину, бедра и ягодицы, а когда прикоснулся к его члену, Митч совершенно потерялся в омуте нарастающего наслаждения.
— Хочешь, чтобы я продолжал?
— Да-а, — голос перестал слушаться парня, дрожа и срываясь.
Корд опустился перед ним на колени и взял его затвердевший член в рот. Митч напрягся, все тело выгнуло дугой и, чтобы удержаться, он крепко вцепился в плечи мужчины. Корд опрокинул парня на спину, не переставая ласкать член, расширил его дырочку и вошел, продолжая гладить член уже рукой. Митч задохнулся от восторга. Дыхание с шумом стало вырываться из груди, он заметался по ковру. Наслаждение горячей волной залило все тело, заставляя терять рассудок. С последним толчком мужчины он провалился в опустошительный оргазм. Когда сознание медленно вернулось к нему, он чуть не умер от стыда. «Опять! Боже, я опять добровольно отдался. Безо всякого сопротивления раздвинул ноги!» Корд встал и принялся собирать вещи.
— Сволочь! — прошипел парень.
— Что? — с недоумением обернулся к нему мужчина.
— Ненавижу тебя!
— Если ты так меня ненавидишь, почему же так сладко стонешь подо мной?
— Ты меня заставляешь!
— Разве? — глумливо улыбаясь, спросил Корд, и Митч не выдержал: коршуном бросился на него. Мужчина увернулся и, перехватив, кинул лицом на диван, навалился сверху, прижимая к мягкой обивке и мгновенно овладев его телом, прошипел:
— Значит, тебе это не нравится? — Корд стал яростно вколачиваться в податливое тело. Митч застонал, проклиная свое безвольное тело и заливаясь слезами, бурно кончил.
Корд, лежа на парне, постепенно приходил в себя. Боже, что он наделал? Изнасилование, вот как это называется. Изнасилование любимого человека и то, что парень при этом получил удовольствие, в счет не идет.
— Митч, прости, — прошептал он и освободил его от своего тела. Парень, уткнувшись в диван, лежал смятой тряпичной куколкой. Корду стало страшно, он ведь не сломал его? Ругая себя всеми грязными словами, которые смог вспомнить, он подхватил тело любимого на руки и крепко прижал к груди. Голова Митча склонилась на его плечо, мужчина дрожащими пальцами аккуратно стер слезинки, висящие на ресницах. Ласково целуя любимого в волосы, зашептал успокаивающую чушь. Почувствовав, что тот уснул, мужчина отнес его в кровать и укутал одеялом, а сам пошел в кабинет, ему еще предстояло просмотреть кучу бумаг.
***
Планы на каникулы, как и вся жизнь, рухнули, а ведь Митч с таким нетерпением ждал конца семестра, чтобы поехать во Францию и пройтись по музеям и картинным галереям. Теперь он вместо прогулок по старинным улочкам Парижа целыми днями сидел в квартире Корда и рисовал. Картины приобрели мрачность, раньше совершенно им не свойственную, буйство ярких красок исчезло, уступив место тусклости и какой-то странной безнадежности. Депрессивная осень, навевающая тоску, сменила трепетную весну. Он с трудом вставал по утрам и плелся на кухню за чашечкой кофе. Весь день проходил в каком-то странном тумане, Митч потихоньку выпадал из реальности. Нет, он не мог пожаловаться на любовника, тот был нежен с ним и ласков. Но отчего же так больно душе? Да потому, что пришло внезапное осознание того, что Корд стал ему по-настоящему дорог, что он безнадежно и безвозвратно влюбился. Маленький глупенький Митч, жаждущий любви и никогда ее не получавший даже от родителей и потому готовый от отчаянья поверить любому, отдал ему свое сердце. А ведь всего через пару месяцев мужчина выбросит ненужное ему сердце, его никому не нужное сердце. И куда ему потом идти? Домой он вернуться не может, сил смотреть на отца, продавшего его, не было; денег нет, друзей нет. Похоже, жизнь у него закончится вместе с желанием Корда иметь его в постели.
***
Корд вернулся домой поздно, задержался на совещании, и сразу прошел в комнату, отведенную под студию для Митча. Он тихо подошел к парню, сидевшему к нему спиной и, взглянув на картину, помрачнел. Ему не нравились эти навевающие тоску полотна.
— Митч, ты обедал?
Парень вздрогнул всем телом от голоса Корда, неожиданно прозвучавшего у него за спиной.
— Да, кажется, да, — неуверенно ответил он.
— Так ел ты или нет? — настойчиво спросил мужчина.
— Не помню. — Кажется, он что-то ел, или это было не сегодня?
Корд помрачнел еще больше. За последнюю неделю мальчик сильно похудел. Уж кто, как не он, знает это: ведь изучил его тело до мельчайших деталей. Черт, что же делать? Так любимый совсем ослабнет и заболеет.
— Пойдем, — сказал он.
— Куда? — удивился Митч.
— На кухню, покормлю тебя.
— Я не хочу.
— Разве я задал тебе вопрос?
— Нет.
— Тогда вставай. — Корд взял парня за руку и повел на кухню. Заглянул в холодильник, с неудовольствием отметил, что обед так и остался не тронутым; значит, опять мальчик провел целый день на кофе.
— Садись, — сказал он застывшему в дверях парню.
