Марья Степановна собирает нас, пересчитывает в последний раз, и мы заходим. Зал разрывается в аплодисментах. Я сразу же нахожу заветные места. Папа улыбается и хлопает с сидящим на коленках Тимом, мама салфеткой глаза вытирает и Олег, слева от них, полностью сраженный. Я старалась.
Для него старалась, весь этот макияж и это платье — для него! Я и такая могу быть, как бы он выразился: "конфета". А это платье и действительно на обертку похоже. Цвета розовой патины, идеально сидящее, с обтягивающим корсетом и объемными прозрачными рукавами, которые в любой момент можно отстегнуть. А пышная юбка длины миди, в обрамлении блестящей ткани со вставками страз, добавляет образу кокетства и легкости, образ завершают аккуратно собранные в низкий пучок волосы и переплеты бежевых босоножек, которые делают ноги еще длиннее.
Улыбаюсь ему, и только тогда он отмирает, зачесывает волосы, чтобы получше разглядеть и уставившись следит за моими движениями.
Они по списку вызывать должны, я — вторая, поэтому стараюсь не отключаться, чтобы не пропустить, но и не смотреть туда, на него, тоже не могу, наш зрительный контакт почти не прерывается. Красивый, впервые в белом вижу его. Пока спереди ко мне не поворачивается Федя, и нахальным образом берет мой подборок и к себе поворачивает, как мне на секунду показалось, для поцелуя. От неожиданности его самовольного движения, я отшатываюсь назад и не думая о том, что на нас смотрит сотня людей, бью его по руке, да так, что этот звонкий шлепок по всему залу разносится.
— С*ка! — рычит он и на второе обращение директора следует вперед за клочком бумажки.
Лицо Олега в этот момент меняется со скоростью света: удивление, напряжение, злость. Если бы можно было встать на дыбы сидя — он бы это сделал.
— Андреева Мила! — вызывают меня сверху и нацепив блаженную улыбку я дефилирую сначала по ступеням, потом к директору. Мы обмениваемся рукопожатиями и улыбками. Она вручает мне аттестат, а фотограф приседает призывая улыбнутся еще шире, и несколько раз фотографирует меня с демонстрирующим документом об окончании школы. Наконец-то!
Первые два ряда пустые и рассчитаны на нас, выпускников, пока там восседает один Адаменков, зло следуя за мной взглядом, пока я спускаюсь по ступеням. Чем ближе я к нему подхожу, тем чернее становятся его глаза, а рот растягивается в ехидной ухмылке. По плану я должна рядом возле него сесть, только черта с два я еще к нему подойду. Прохожу с улыбкой первый, второй, пятый ряд и поняв наконец, что я к нему иду, Олег просит людей сдвинутся, уступая мне место.
— Привет, — улыбаюсь я ему и присаживаюсь.
— Привет, красотка! — чуть наклонившись говорит.
— Мил, тебе нельзя сюда. — Отклоняется папа выглядывая из-за Тима.
— Хочу здесь. Главное я уже сделала. — Показываю на врученный аттестат. Папа возвращается на место, а мама все так же рассматривает меня, но Олег берет меня за руку, и она смущаясь, откидывается на спинке.
— Украду тебя! — шепчет на ухо.
— Надеюсь!
— Пап, я не поеду с ними! — продолжаю нашу словесную перепалку.
— Мила, за все уже уплачено. Ты чего! — искренне не понимает и чуть на маму не нависает. Она і Олег служат живым барьером между нами. Но я так раздражаюсь от папиной настойчивости насчет не официальной части выпускного, что меня аж потряхивать начинает. Ощущение, что тот инцидент, с Федором, только Олег один заметил, а лучше бы наоборот, уже конец программы, а тот до сих пор на мушке его держит.
— Папуль, ну пожалуйста! Ты же знаешь, у меня проблем с общением нет, но там и правда все против меня ополчились, кто знает что там может случится. — Иду по другому пути, что бы упрямый мужчина наверняка сдался. Он еще от прошлой моей поездки не отошел, зачем ему новая?!
— Мила! Дорогая! Другого выпускного не будет! Это же школа! — встревает мама, оттолкнув папу плечом, — У вас же там и шоу-балет заказан и конкурсы разные приготовлены, и по секрету скажу, Марья Степановна вам видео подготовила. А песни до утра? А рассвет? — рассыпается мама, наверное вспомнив как это было у нее. Да только время другое, а точнее люди, люди вокруг другие. Несмотря на громкие разговоры о вечной и крепкой дружбе, это не больше чем напускная пыль и бравада. Каждый из них за свою шкуру исключительно топит, и готов друга сдать в ту же секунду. А вместе собираются, кооперируются, лишь для того, чтобы ополчение против неугодного было максимальное. Уж мне есть с чем сравнить.
На этот вечер у меня появились совершенно другие планы. Правда, мой компаньон об этом пока не догадывается, сидит и почти успешно делает вид, что ему интересны все эти речи и песни-пляски на сцене. Но коль сегодня он полностью мой, этот шанс упустить я не могу.
