— Я думала ты уже головой ударился! Утонул! Ты видел какие там камни? — глазищами огромными смотрит, не врёт, трясется вся. Волосы мокрые, похоже все же ныряла. За мной. Родная.
Успокаиваю, как знаю, сжимаю крепче и целую. Хочется верить, что ей так понятно. Так много всего делает и значит. Грузить не хочу, вешать свои проблемы боюсь, но она сама свидетелем становится. Ненамеренно. При чем, в таких ситуацию критичных, что страшно.
— Трусиха.
— Это еще не точно… — цокает и наконец-то смягчаясь сама целоваться лезет. Мои волосы назад зачесывает, постоянно их касается, они мокрые — податливые, хоть ирокез делай. А я кайф ловлю, когда сверху там копошится, в шею целую, чуть ниже…
— Эй-й-й. Снимите себе номер, — смеется Настя.
— Ты же не…? — спрашивает Мила поворачиваясь к девушке, которая бутылкой воду набирает.
— И-м-е-н-н-о! — деловито отвечает сверкая хитрой улыбкой.
Дальше нас отношу, а то сейчас громко будет. Мила руки с шеи моей убирает и раскинув их вверх назад на голубую поверхность ложится. Удерживаю ее. Чуть вращаю. Вся до половины с волнами сравниваются, лицо довольное над водой торчит, а волосы и руки расслаблено покачиваются на еле вздымающихся волнах. Меня будто в транс эта картинка вводит. Нереальный вид в моих руках. За тело живое держу, тепло ощущаю.
— На-а-астя!!! — натурально пищит Ден, чем вызывает взрыв смеха у всех присутствующих.
— Здесь барная стойка, она во-он туда тянутся должна, — деловито, с проектом в руках расхаживает и объясняет всё очередным рабочим Ваня.
Как же это долго и муторно всё. Сил никаких нехватает. Это уже третья бригада которой объёмы показываем. Но что-то мне подсказывает что и эти, кивающие как болванчики мужики, вечером позвонят, несомненно прикрываясь какой-то уважительной причиной и откажутся. Вообще, хорошо если хотя бы позвонят… Их предшественники просто забили спустя двух дней работы.
О том, что бы к Новому году открыться речи уже и не идет. Напрягает.
— Ты в клубе? — неожиданно в трубке звучит, когда звонок от Милы принимаю.
— Да. Рядом?
— Ага. Две минуты. Встречай. — бросает трубку.
Ко входу иду, должны же были только вечером увидится.
— Приветик, — бросается в объятья, как всегда, максимально радостно и резво.
— А подружки где? — быстро поцеловал вид сегодняшний оцениваю.
Одновременно и прусь, когда она вот так налегке, в шортах и топе или в сарафане каком-нибудь коротком, а с другой — напрягаюсь сильно. Это же не только мне нравится. Очуметь как выглядит.
— Пошли за магнитами. — устало закатывает глазки.
— Сегодня хоть всё нормально?
— Та да, уезжают же… теперь даже грустненько как-то. Привыкнуть к ним успела.
— Ты их больше приглашать не будешь? — посмеиваюсь. На сколько мне память не изменяет, только в день их приезда всё между ними тремя гладко было, в остальное — типичные девичьи разборки.
Хоть Мила и уверяет, что это вообще нормально, просто пожаловаться ей больше некому.
А мне что, тяжело послушать? Нет. Даже прикольно, понять о чём они думают. Правда понять зачастую так и не удается, там тако-ое намешано…
— Сто раз подумаю теперь. — говорит уже улыбаясь. А я знаю уже, что на вокзале точно слезы будут.
— Спасибо, что согласился завести их… нас.
— Перестань, Мил. — бешусь я. Ну серьёзно.
Зачастую Мила так и прибегает: шороху, суеты наведет, губы покусает и убегает. Но радуюсь всё равно как ненормальный, что вот так набегами приходит. В двух остановках отсюда была, и пока те сувениры выбирали ко мне приехала.
Но не успеваю я на кухню зайти, куда переместилась вся сегодняшняя делегация, как меня зовёт знакомый голос.
Вся семья сегодня проведать решила?
— Здравствуйте. — Выхожу, на ходу руки вытирая.
— Привет, Олег. — обмениваемся рукопожатиями с Алексеем Геннадьевичем. — Как дела? — спрашивает и оценивающе по сторонам смотрит.
— Да нормально всё. Мила вот только уехала. Видели её?
— Нет. Разминулись наверное. — быстро говорит и будто не заинтересовано. Очень странно.
Что ему надо тогда? Оскал он уже свой мне не демонстрирует, но вид всё еще заставляет собраться.
— Разговор есть. — Говорит поверх плеча смотря.
Оглядываюсь назад, Ваня и вся шайка на его голос повылазили. Конечно, звучит, да и выглядит он устрашающе. А я кажется уже привыкать начал.
— Идёмте, — показываю на помещение, которое раньше Вадимовичу кабинетом служило, для нас пока тоже как переговорная выступает, оказалось бумажной волокиты тоже хватает, и всю ее надо где-то хранить, заполнять, отмечать.
Здесь не тот уровень обустройства, к которому привык отец Милы, но это вообще сейчас единственная комната где хоть какая-то мебель имеется. Хоть пацаны стулья мягкие и чистили Кёрхером с химией, многогодовой запах табака въелся в них настолько намертво, что даже никакие палочки и благовонии, которые Мила принесла, не помогают.
— Предложение к тебе есть. — Не глядя опускается на стул напротив и сморит прямо.
— Какое?
— Играешь еще?
— Пару месяцев как нет.
— Почему?
— Не хочу. — решаю не рассыпаться в объяснениях. Я все еще не знаю цель его визита.
