Оля замолчала, опустив глаза. «…А потому что не хотела забывать». Сергей её понял. Надежда была одновременно на них обоих. Пусть он «вылечил» её от идеала, но без её памяти они не смогли бы вернуться. Видимо, если заблокировать собственные воспоминания, то будет или очень сложно, или невозможно их разблокировать.
— Я не замечал там идеальности. Значит, ты каждый день блокировала мою память?
— Нет. Ты просто привык.
— Но стоило тебе закричать, как словно завеса передо мной упала, открыв, казалось бы, невидимое. Твой крик был первым и единственным криком в том мире.
Сергей опустил голову. Ему было жаль, что тот мир всего лишь иллюзия.
— Видимо, вначале мне всё очень нравилось, ведь я, как и ты, мечтал о таком мире. Я радовался, восхищался, наслаждался — а потом привык. К хорошему быстро привыкаешь. Но почему ты сказала, что наши сознания искривились?
— Твоё тоже искривилось, ведь ты ощущал, воспринимал тот мир так же, как и я. Но в твоём случае это коснулось только ощущений и восприятия. Ты думал, что он реален.
— Да, точно, забыл. Ведь мне ещё Юля об этом говорила.
Оля молчала. Она смотрела на кружку и слегка улыбалась, словно перенеслась в приятные воспоминания. От её улыбки веяло грустью и нежностью.
— И ещё я хотела, чтобы ты не беспокоился обо мне и был счастлив. Если бы я тебе сказала всё, ты сразу стал бы придумывать, как исправить, что делать и потерял бы покой, пусть мы даже отправились туда всего на год.
Сергей по-доброму улыбнулся и указательным пальцем коснулся её подбородка. Оля подняла голову. Её глаза слезились. Взгляд выражал удивление, лёгкую грусть и любовь.
— Успела же ты меня узнать за такое короткое время.
Улыбка Оли стала немного шире, и она спросила:
— Какая у меня слабость?
— Слепая любовь к идеалу, — коротко ответил Сергей. — Это то, что я понял, когда мы были вместе на берегу речки.
Оля вздохнула, держа обеими руками кружку. Да, она и правда знала. В чай упала слеза.
— Я доверила тебе свою жизнь и жизнь нашего будущего ребёнка, потому что выбираю этот мир. Спасибо.
Сергей смотрел на неё и как будто чувствовал её мысли.
— Мне хотелось бы остаться. Можно?
Оля повернула к нему лицо — её взгляд говорил «да».
Они пошли в зал. Сергей почувствовал, что покраснел.
— А Юля не найдёт нас? — спросил он.
— Ей сейчас не до этого.
— Это радует, — сказал Сергей с облегчением. И тут же понял, что они больше уже не встретятся с ней.
Их губы соприкоснулись, и они почувствовали горячее дыхание друг друга.
Словно лепесток розы, или ромашки, или даже махровый одуванчик щекочет кожу в тёплый солнечный день… Потом он касается губ — и чувство блаженства вызывает улыбку; из чуть приоткрытых губ льётся горячее дыхание, озвученное нотами наслаждения. Сергей чувствовал учащённое сердцебиение Оли, как и она чувствовала его. Нет, они ещё не прижимались друг к другу, они лишь соприкоснулись губами…
Оля шепнула:
— Юля наконец-то обретёт покой.
Смысл этих слов был понятен им обоим, но думать ни о чём не хотелось. Сергей поцеловал Олю. Он целовал её так, как невозможно описать.
Всё вокруг застыло, но иначе, чем в другом мире. Люди гуляли, собаки и кошки бегали. Ветерок также качал верхушки деревьев, дети также кричали, смеялись и играли. Это была их личная пауза. Они ничего не слышали и не замечали.
