Оля заплакала и бросилась к Сергею, крепко его обняла. Она сотрясалась, словно маленькая девочка, которая прижимается к своему старшему брату или лучшему другу, до ужаса боясь, что он покинет её. Но он был её любимым, её мужем.
— Тебе нечего бояться, — тихо сказал он.
Так они сидели некоторое время. Оля успокоилась. Её уже не трясло, она не всхлипывала, её тело обессилело. Покрасневшими усталыми глазами она смотрела на воду. Сергей гладил её по волосам.
— Свет и тьма в идеальном равновесии, — прошептала она и закрыла глаза.
«Один год здесь равен часу там» — вспомнил Сергей. В этой иллюзии идеальной жизни они могут прожить всю жизнь, в то время как в том мире их тела выдержат всего несколько суток. Потом недостаток воды в организмах сделает своё дело. Но почему этот мир иллюзорный? Всё здесь выглядит таким реальным. Ведь это мир, который они сами создали. Разве не все созданные миры — настоящие? Сергей не знал, как на это ответить. Он поднялся, взял Олю на руки (она прижалась щекой к его груди) и пошёл с ней в их дом.
Он аккуратно положил её на диван, где год назад сам очнулся.
— Отдохни, родная, — прошептал он. — Я скоро вернусь.
Солнце уже начало садиться, многие люди возвращались с работы или просто гуляли. В общем, всё было ровно так же, как всегда. Сергей шёл по улице и почему-то вспомнил о своей работе инженером-программистом. Интересно, почему же он раньше не вспоминал о ней? А ну и ладно, всё равно это не настолько важно, чтобы вспоминать об этом. А вот по снегу он всё-таки соскучился. Надо же, всегда любил лето, солнце, тепло, зелень, а тут вдруг снега захотелось. А в этом мире хорошо, снега нет. Но как же прямо сейчас хочется, чтобы снег пошёл! Сергей остановился.
Всегда хорошая погода, всегда добрые хорошие люди, всегда новые дома и благоухающие яркие цветы. Ни одного алкаша или курящего, никогда ни криков и ссор (только однажды он услышал повышенный голос, и это был голос Оли), ни одной драки. Ничего здесь не разрушается.
Сергей сорвался с места и побежал через всю деревню, не понимая пока, что он делает. Он бежал мимо новых одно- и двухэтажных домов, мимо машин, мимо деревьев и цветов, мимо собак и кошек, которые бегали, сидели, лежали везде, где им хотелось, мимо людей, гуляющих, отдыхающих на скамейках и куда-то спешащих, мимо двух магазинов и кафе, мимо больницы и администрации, мимо дворца бракосочетания и церкви, мимо детской площадки и небольшого парка… И больно ударился о невидимую стену, за которой продолжалась дорога, дома и т. д., словно отражения в зеркале. Сергей упал, скорчившись от боли, из носа пошла кровь, лоб горел, очки упали.
Он достал из кармана платок, который всегда носил с собой, приложил его к носу, поднял очки (повезло, были целые) и тут же на секунду перестал чувствовать боль. «А я ведь ни разу не чувствовал в этом мире боль, — подумал он. — Ладно, потом думать буду».
Он направился к парку, где можно было в фонтане намочить платок. Устроившись на лавочке, он приложил половину разорванного платка к носу, а другую половину ко лбу. «Что же происходит?»
Убедившись, что кровь уже не идёт, Сергей вернулся туда, где упал. Он аккуратно приблизился к тому месту, где столкнулся с невидимой стеной, протянул руки, сделал несколько небольших шагов и почувствовал преграду. В метре от него на асфальте краснели капельки крови, которые он сначала не заметил.
Сквозь стену он видел всё то же, что и раньше, только ни одного живого существа, затем повернулся и сел на асфальт, спиной опершись о стену.
«Вот она, иллюзия. Мы словно в тюрьме, созданной нами же. Я не видел во сне, что же дальше, за этой преградой. Разумеется, и Оля не знает. Поэтому она ограничила этот мир. Но я не видел и многого из того, что вижу сейчас: парк, магазины, кафе… Мог только представить всё это после сна, но не помню, представлял ли. Возможно, она сама что-то домыслила. Впрочем, не так уж важно».
Голубое небо, ближе к горизонту окрашенное в оранжевый цвет заката, отражение заходящего солнца на окнах, удлинённые тени… — всё, как и там, в том мире. Только этот мир намного меньше.
«Время, значит. Если наши тела рассматривать как наблюдателей из другого мира, то относительно них у нас время должно замедлиться. Значит, они уже давно должны были умереть и разложиться. Значит, этот мир не может двигаться на сверхсветовой скорости. Логично предположить, что тот мир движется с такой скоростью, тогда понятно, почему год здесь равен часу там, но оба мира ощущаются как материальные. По крайней мере тот-то уж точно материальный, поэтому он не может двигаться с такой скоростью, иначе его масса стала бы бесконечной, и потребовалась бы бесконечная энергия. Правда, я представляю только нашу планету».
Сергей вспомнил, что все разговоры всегда были о вселенных. Но Вселенная вместе с планетой Земля по сравнению с этим маленьким миром просто невообразимо огромна. А значит, и течение времени здесь намного быстрее… «Вот я дебил, не допёр до такой простоты сразу», — хлопнул себя ладонью по лбу Сергей и улыбнулся, смотря в небо.
