Что вообще случилось между этими двумя за то время, что я игнорировала все сборища и поездки? Как Лера – такая уверенная в себе, такая свободная, сильная – вдруг стала такой? Даже бог с ним, с сексом… Но что Денис сделал с ней, что она не просто ушла вниз, а наглухо, и позволяет теперь ему вести себя с ней еще хуже, чем Север с Ирой, например? Куда делась та Лера, которая привезла меня сюда, на эту дачу, когда я рассталась с Олегом и думала, что сдохну, но ни за что ему в этом не признаюсь? Она тогда взяла ключи у Дениса и привезла меня сюда, и мы ходили с ней в баню, парились, лежали на диване, потом пили чай и слушали один плеер на двоих – Арбенину, конечно – «прости нас, господи, мы умерли вчера. в последний раз» – и я так себя и ощущала – умершей вчера, а она уверяла, что все будет хорошо. Куда она делась потом? Ту, что сейчас передо мной, я вообще не знаю. Более того – мне ее жалко…
Олег меж тем аккуратно поглаживает мою ногу под скатертью, и у меня по спине бегут мурашки, отвлекая от мыслей о Лере..
– Надо баню затопить, – говорит Историк, – чтобы, как вернемся, было где погреться.
– Я затоплю, все равно ведь остаюсь, – отзывается Олег. – Мы сами как раз до вашего возвращения сходить успеем.
– Ей в первый пар нельзя, – сразу влезает Денис, и Олег недовольно морщится:
– Ты достал. Без тебя не разберемся.
– Да идите вы… – машет рукой Дэн, вставая из-за стола. – Лерка, посуду убери тут и собирайся.
Она вскакивает, начинает собирать тарелки. Вся компания потянулась по комнатам – одеваться.
– Иди, собирайся тоже, я уберу, – говорю я, глядя на ее трясущиеся руки, и испытываю жалость – я-то помню ее совсем другой, свободной, открытой, гоняющей на джипе и байке. Как, когда она успела так измениться, что он сделал с ней? Неужели она расплачивается за то, что не сделала я? Так ведь не бывает… много лет страдать по фантому и попутно калечить тех, кто невольно оказывается рядом…
– Не надо, Мари, я сама…
– Иди, говорю, – отбираю у нее тарелки, отношу в мойку. Лера в замешательстве стоит у стола, не решаясь пойти в комнату – там Денис.
Олег, закуривший сигарету, наблюдает за происходящим, покачивая головой – ему, похоже, тоже не нравится все, что он видит. В отличие от меня, он-то может вмешаться и сказать Денису все, что думает – хотя бы просто дать понять, что видит, как что-то идет не так. Да, в каждой паре своя Тема, но когда налицо вот такие изменения – это не Тема уже. И кроме Олега, Денис не прислушается ни к кому. Мне же вообще лучше держаться подальше, чтобы рикошетом не прилетело.
– Мы домой собирались к обеду – или я неправильно поняла?
– Если ты себя плохо чувствуешь, поедем сразу, как они вернутся – нельзя горящие печи оставлять без присмотра, да и баню. И не кури – ты не поела, – он отбирает мою пачку сигарет, сует в карман. – Мари, я тебя очень прошу – не говори ни слова, ладно? – показывает глазами в сторону комнаты Дениса. – Это бесполезно, а от тебя он всегда воспринимает любое слово как вызов.
– Принеси воды лучше, я посуду помою.
– То есть, говорить об этом ты не хочешь.
– Уедут сейчас – поговорим.
Олег уходит в баню за водой, я собираю скатерть, несу вытряхнуть на улицу. Холодно, но уже не так, как накануне, мороз слабеет. У машин возится Историк, пинает колесо у своей, потом смотрит на джип Дениса.
– Ты не слышала, ночью тачки на прогрев заводились?
– Нет, не слышала. Думаешь – заморозили?
– Ну, если как в позапрошлом году – не хотелось бы. Такой мороз – дизельные движки не выдержали.
– Ну, сегодня вроде не так холодно, заведетесь.
– Вы что решили – домой-то поедете или, может, останетесь? Кинцо бы вечерком посмотрели, – предлагает Макс, сдвигая шапку на затылок.
– Что хорошего выходило из нашего с тобой просмотра кинца? Только окружающим кайф ломаем.
Макс смеется – исторические фильмы давно стали у нас с ним плохими комедиями, где мы взахлеб обсуждаем каждый кадр, попутно объясняя, что не так. Это, конечно, здорово мешает остальным смотреть фильм. Олег считает, что это у нас с Историком такая форма Темы – бесконтактно-историческая. Он не знает о попытке Макса подкатить ко мне во время нашего расставания, но, думаю, отнесся бы к этому несерьезно и со смехом – он ведь понимает, что Историк вообще последний человек, которому было бы суждено стать моим Верхним – дээсник, с очень слабым уклоном в садизм – что мне с ним делать? Только кино военное и обсуждать.
– Олег сказал – посмотрим, как я себя чувствовать буду. Вы вернетесь – там решим.
Из бани появляется Олег с ведром воды. Я внимательно наблюдаю за тем, как он идет – стараясь поменьше нагружать ногу, которая совсем недавно относительно зажила. Но увы – палку теперь ему придется таскать с собой постоянно, чтобы иметь возможность снизить нагрузку на ногу. Меня, кстати, это совершенно не напрягает.
