– Знаешь, мне тебя даже не жалко уже. Ты придумал себе образ, с которым носишься так долго, что уже и сам в него поверил. А я другая, понимаешь? Совсем другая Мари, не та, которую ты все жаждешь заполучить. У меня даже имя – не то, каким ты меня звал, не замечаешь? Как только Олег появился, я стала Мари для всех – и ты не сопротивлялся. Твоя Мари – фантом, за которым ты бегаешь, попутно ломая на своем пути все и всех. Остановись, Диня, я серьезно. В дурку ведь загремишь.
Вместо ответа он вдруг встает, и я сжимаю пальцами рукоять ножа за спиной так, что слышен хруст суставов. Денис подходит почти вплотную, но руки не поднимает, не пытается прикоснуться.
– Брось ножик, Мари, ты не сможешь.
– Не советую проверять.
– Не буду. Ты права. Ты больше не моя Мари. Ты его Мари. И с такой тобой мне точно не справиться – иначе действительно дорога в дурку.
Стоим друг напротив друга и молчим. Нож я так и не выпустила – словам Дэна цена пять копеек в базарный день, так что…
– Но как же ты пахнешь, Мари… – вдруг хрипло произносит он, наклоняется на какую-то секунду, втягивает воздух где-то в районе моей шеи, распрямляется и поворачивается к двери. – Иди, господин заждался, – и выходит из кухни.
Я слышу, как хлопает дверь его спальни, и этот удар – словно пощечина, уж не знаю, почему.
Олег уже не спит, лежит с планшетом в руках, что-то читает.
– Чего ж ты меня не разбудила, я бы сходил, – кивает на кружку в моих руках.
– Ты так сладко дремал, мне стало жалко будить. У тебя вид уставший, Олег.
– Я месяц дома пролежал, тут хоть кто устанет. А что с твоим лицом?
– А то ты не знаешь.
Вздыхает:
– Что на этот раз?
– Ничего нового, – вкратце пересказываю диалог с Денисом – скрывать мне нечего, но сказать надо, чтобы не было потом эксцессов.
Олег опять вздыхает, откидывает одеяло:
– Иди сюда.
Выбираюсь из спортивного костюма, ныряю в постель, прижимаюсь к Олегу всем телом и замираю. Его рука обнимает меня, и от ее тяжести становится спокойно. Так всегда – его руки способны вылечить любой мой невроз, успокоить, дать ощущение защищенности.
– Трудно быть богиней, да, малыш? – я пытаюсь заглянуть ему в лицо, чтобы понять, смеется ли он, но нет – говорит серьезно.
– С ума ты сошел… какая из меня богиня…
– Как – какая? Моя. Этого достаточно.
– Нет, родной, недостаточно, видимо, раз то и дело чужие руки тянутся. Как надоело, Олег…
– Забавная ты у меня зверушка, Мари. Другие женщины хотели бы на твое место, все отдали бы, но нет – получают только то, что могут заслужить или выпросить. А тебе достается все, что ты захочешь или о чем подумаешь, и ты от этого почему-то страдаешь.
– А ты не понимаешь, почему, да? Или тебе нравится видеть эту возню вокруг меня? Не трудно быть богом, Олег? Не отвечай, я знаю, что и не трудно, и нравится – иначе бы ты давно это прекратил. У тебя, оказывается, тоже комплексы. Тебе непременно нужно, чтобы твою игрушку все в песочнице хотели.
– Мою игрушку я никому не дам, могут хотеть, сколько им влезет. Она на то и моя, чтобы ни с кем не делиться. Другое дело, что она иной раз сама не против, правда?
О, а вот это лишнее…
Выдираюсь из его рук, сажусь на дальний край кровати, чтобы не достал:
– А, вот когда ты мне припомнил. Ну, не сомневалась, что ты рано или поздно выскажешься. Имеешь право, не спорю. А тебе в голову не приходило подумать, почему так? Почему я иду к нему, как крыса на дудочку, а? Ведь не потому же, что он лучше тебя – ты отлично знаешь и сам, что нет. Так почему?
– Страх, – отрезает он, закидывая руки за голову и устремляя взгляд в деревянный потолок. – Мне казалось, что я смог избавить тебя от этого страха, но, похоже, я переоценил свои силы, Мари. Что, скажи, я не так делаю? Ты ведь всегда лучше меня знаешь, где я неправ.
– Ты прав. Ты везде и во всем прав, и в этом, видимо, проблема. Мне порой кажется, что я тебя недостойна – тебя, такого правого и правильного. И от этого мне хочется лезть на стенку. И я наказываю себя, оказываясь с ним. Думаешь, мне хоть раз с ним было хорошо? Ну, раз уж ты начал этот разговор – заметь, не я, а ты? Так вот – не было. Ни разу. Даже приблизительно не было. Я все время помнила, что надо наматывать поводок на руку, чтобы суметь дернуть в нужный момент, все время нужно держать его под контролем, в узде, не дать потерять голову. Как думаешь – в таких условиях вообще может быть хорошо?
– Выходит, ты к нему не за кайфом, а за наказанием бегала? Оригинально, Мари. Даже для тебя – оригинально.
– Куда уж…
– Ты умеешь быть жестокой, Мари. Как думаешь – мне сейчас не больно?
– Больно. И я за это себя ненавижу еще сильнее, поверь. Меньше всего я хочу делать больно тебе. Ты знаешь, в тот раз, что ты меня после такого побега наказывал, я физически ощущала, как твоя боль переходит ко мне, в меня – и, наверное, тебе становилось хоть немного легче.
– Вернись под одеяло, здесь холодно, у тебя температура.
