Любить нельзя использовать. Каждый ставит запятую там, где ему удобнее. Возможно, иногда легче быть любимой, чем любить самой. Иногда легче закрыть глаза и плыть по течению, а уж оно непременно вынесет туда, куда нужно. Мари поняла это через много лет. Пока не стало слишком поздно.Для оформления обложки использовано фото EspressoliaСодержит нецензурную брань.
Так хочется жить… Просто жить, не быть никому ничего должной, не ломать себя и не приносить в жертву. Просто жить – особенно когда знаешь, что тебе осталось не так уж много.
В последнее время такие упаднические мысли стали часто появляться в моей голове. Диагноз, звучащий как приговор, мне поставили много лет назад – на самом деле много, столько обычно с ним не живут. Но я – это я даже в таких моментах. «Слишком Мари» – так называет это мой Верхний.
Да, наверное, я слишком Мари, чтобы просто сдаться и ждать смерти. Я живу вопреки – вопреки прогнозам, вопреки здравому смыслу, вопреки препаратам и их побочным эффектам, которые порой убивают скорее, чем основное заболевание.
Если бы еще не эти призраки, так и лезущие со всех сторон в мою жизнь… От них нет спасения, нет укрытия, нет убежища. И есть только Олег, способный справиться со всем.
Ну, почти…
Есть еще моя память, с которой ничего не может поделать даже он. И есть обстоятельства жизни, ни изменить, ни исправить которые он тоже не может. Мои сложные отношения с бывшим Верхним – это как раз то, чего никто не понимает и никто не может поменять. Денис временами тоже проваливается в наш совместный ад – и тогда его поле зрения сужается до размеров, вмещающих только меня, и это, к сожалению, редко заканчивается хорошо.
Меня довольно часто обвиняют в том, что я держу его возле себя. Чушь… Его отсутствие было бы для меня самым лучшим подарком, но… И этих «но» так много, что каждому не объяснишь. Да и к чему?
Олег же искренне считает, что контролирует все, в том числе и Дениса. Нет – он ошибается. Но во многом Олег делает мою жизнь проще, а Тему – ярче, и мне становится безразлично, находится при этом Денис в непосредственной близости или на расстоянии.
Все живут со своими призраками, главное – сосуществовать мирно.
– Ты сегодня как-то особенно хорошо выглядишь.
Олег сидит за рулем, мы уже почти час стоим в огромной пробке на выезде из города – так всегда, стоит задержаться хоть на десять минут, и все, остаток дня пройдет среди таких же бедолаг, мечтавших оказаться в пятницу вечером за городом.
– Особенно хорошо? Это что же – синяки под глазами меньше обычного?
– Мари, ну, вот что у тебя за язык такой?
– Ну, прости…
– Духота какая, – ворчит Олег, увеличивая мощность кондиционера. – Тебе не жарко?
Я, наоборот, постоянно мерзну, даже сейчас кисти рук засунуты в рукава кожаной куртки.
– Нет. Хотели в лесу погулять, – я смотрю в лобовое стекло и понимаю, что мы тут до вечера.
– Так, все! – злится Олег и выруливает на встречку, которая, как ни странно, совершенно пуста.
– Олег! – я вцепляюсь в ручку, а он увеличивает скорость.
Буквально за пару минут мы доезжаем по встречной до развилки, Олег ныряет влево, на проселок. Тут, конечно, немного дальше, зато совсем нет машин – три дня шли дожди, дорогу размыло, но огромный «китаец» легко преодолевает такие мелочи. До дачи доезжаем буквально за десять минут, Олег глушит двигатель, не заезжая в открытые ворота, поворачивается ко мне и тихо произносит:
– Мари, никогда не сомневайся в том, что я делаю. Я ни за что не подвергну тебя опасности, как ты до сих пор не поняла этого?
Я беру его руку и прижимаюсь к ней щекой:
– Ну, прости… я же не за себя, ты ведь знаешь…
Это правда – опасений за собственную жизнь, когда он рядом, у меня не возникает давно, я всегда боюсь, что произойдет что-то с ним.
Олег тянет меня к себе, целует, запускает руку в волосы сзади, осторожно поглаживает пальцами затылок.
– Ну, вы нормальные вообще? – дверь со стороны водительского сиденья распахивается, и в салон засовывается голова Дениса. – Мы их ждем, а они тут лижутся сидят…
– Отвали-ка, – не поворачиваясь, говорит Олег. – Сумки в багажнике, забери, а мы сейчас.
– Что – до койки не дотерпите?
Олег резко разворачивается, и Дэн, не успевший вовремя отпрянуть, бьется затылком о потолок:
– Да мать же твою… – однако послушно идет к багажнику, открывает и начинает шуршать пакетами.
– Заколебал! – цежу я сквозь зубы, но Олег отрицательно кивает головой:
– Не надо, малыш. Я сам. Пойдем-ка, пройдемся.
Мы закрываем машину и идем в небольшой лесок сразу за поселком. Там как-то успокаивающе пахнет мокрой опавшей листвой и сосновыми иголками. Дождя не было с начала августа, и те три дня, что он внезапно лил без передышки, сделали лес по-настоящему осенним. Мы идем в самые заросли, мимо стрелой проносится белка – прямо под ногами почти, быстро взлетает на сосну, усаживается на ветке и стрекочет что-то.
– Ругается, – смеется Олег, задрав голову. – Совсем как ты.
– А с людьми ты меня совсем не ассоциируешь? То лиса, то белка…
