Несколько долгих мгновений, которые кажутся вечностью, всматривается в мои глаза, ловит взгляд из-под моих полуопущенных ресниц… хочет убедиться в правильности своего решения. Мои щёки горят, кровь пульсирует во всём теле, и наверное, что-то в моём взгляде и запахе нравится моему Дракону настолько, что он вдруг улыбается. И в синих, горящих ярким магическим огнём глазах вспыхивает удовлетворение.
Как же хорошо снова быть в его руках! Дышать запахом кожи. Таять от улыбки, которую так редко можно увидеть на лице этого сурового мужчины. Я вообще не уверена, что кто-то видел такую, как сейчас.
Коротко вздыхает. И усаживает меня поудобнее. Ладонь лежит на моей талии уверенно и властно. Мы оба знаем, что произойдёт этой ночью. Ты был прав, мой Дракон – этот пожар у нас один на двоих. Постараемся не сжечь друг друга дотла. Я бы хотела, чтоб хоть что-то осталось от моего сердца наутро.
На моём лице – осторожные пальцы. Дан убирает локон моих волос, заправляет за ухо.
Ещё раз пытливо заглянув в глаза, медленно тянется к губам. Я прикрываю веки. И вся отдаюсь ощущениям.
Касание нежное и осторожное. Как первая волна на песчаный берег. В ней далеко до предвестника бури, это ласковое и неторопливое прикосновение. Пальцы зарываются мне в волосы, тянут ближе. Поцелуй долгий, упоительно-медленный. Как будто мы вообще никуда не спешим. Как будто впереди – не одна короткая ночь, а одна длинная жизнь вместе. И я решаю окончательно для себя, послать всё к чертям собачьим и представить, что так и есть. Иначе я сойду с ума, если позволю осознанию реальности сокрушить меня и порвать на части. Слишком сильная боль, мой инстинкт самосохранения её отвергает и прячет меня словно в коконе иллюзий. Я плыву в нежности его поцелуя, растворяюсь в нём без остатка. И единственное, о чём жалею – что не могу обнять в ответ, не могу сказать, насколько мне хорошо сейчас.
Но, возможно, слов и не требуется.
Дан берёт мои ладони и кладёт себе на плечи, помогает обнять. Так становится ещё лучше. А обе его руки обнимают меня крепче, прижимают к себе, к обнажённой груди, твёрдому как камень, напряжённому животу. От соприкосновения с голой кожей меня прошибает потом. Дрожь рождается глубоко внутри, растекается по телу.
С каждым мгновением новые и новые волны нежности и страсти захлёстывают нас с головой. Всё выше и выше. Бушующее море готовится обрушить на нас этот шторм, а мы, два несчастных путника на утлом плоту, всё пытаемся спорить с судьбой, и не расцеплять переплетённых пальцев. Хотя где-то на краю сознания ни на миг не забываем, что уже скоро нас раскидает по разным берегам. Сможем ли когда-нибудь найти обратный путь друг к другу? Новый вопрос без ответа. И тем острее, невыносимо сладко каждое мгновение вместе. Я пытаюсь запомнить каждое, унести в памяти, как своё самое большое сокровище.
Тяжело дыша, Дан отрывается от моих губ. Поцелуи смещаются ниже.
Горячо прижимается губами к нежной коже под ухом. Впивается в шею. Глубоко тянет носом мой запах, довольно урчит. Драконье пламя в его дыхании обжигает мне кожу. Ответный пожар поднимается изнутри. И я не знаю, какой из этих огней сейчас жарче.
Огненные цветки его поцелуев расцветают на моих обнажённых плечах, которые открывает слишком фривольное синее платье. Только теперь наконец-то начинаю понимать, в чём смысл таких фасонов. Я-то, дура набитая, думала только о том, как это неудобно.
Теперь до меня доходит смысл.
Соблазнять. Сводить с ума. Опьянять хрупкостью линий, манить тем, как слегка приоткрыто пока неизведанное, запретное, и тем более желанное.
Медленное движение драконьего языка в ложбинке на моей груди завершается укусом в ключицу. Дрожу и податливо выгибаюсь, повинуясь велению настойчивых рук.
Дан отрывается от моей груди, ошалелым и пьяным взглядом обжигает моё лицо.
- Пахнешь сумасшедше. Нравится, да? Моя маленькая скромница.
Отвечаю мерцающим взглядом из-под ресниц. Щёки горят огнём. Что тут ответишь? Даже если бы я могла.
Пристальный драконий взгляд продолжает неотрывно считывать мою реакцию.
- Встань. И сними платье. Я хочу тебя увидеть.
Если бы мне кто-то ещё утром сказал, что
Если бы мне кто-то ещё утром сказал, что мне придётся выполнить это приказание, и никуда я не денусь, я бы этого человека ударила и ушла прочь.
Если бы мне кто-то сказал… с какой готовностью и странным, жгучим наслаждением, млея под горячим и властным мужским взглядом, я стану повиноваться этому приказу… никогда бы, ни за что не поверила.
Отдельное удовольствие – хоть что-то делать собственными руками.
