Вот только зачем ждать?
Выпить коктейль мы с детьми и на свежем воздухе сможем. Для этого не нужно сидеть в торговом центре. Уж лучше на море поедем купаться.
— Извини, но у нас другие планы, — говорю мягко, кивая и девушке, — приятно было познакомиться, Дария. До свидания.
— Приятно было познакомиться… — произносит Юля и уходит, забирая с собой дочь и мелких Гроссо.
И пусть я понимаю, что ничем не мог ее обидеть, на душе становится хреново.
Лишь наличие охраны, последовавшей за ней, немного успокаивает. Пока я не рядом, они защитят и присмотрят.
— А ведь ей было совсем НЕ приятно, — подливает масла огонь бывшая невеста, — но держалась отлично. Я почти поверила.
— Что ты здесь делаешь? У родителей что-то серьезное?
Игнорирую замечания и переключаюсь на саму Костюшко.
Раз уж выпала редкая, но счастливая возможность пообщаться вживую, стоит воспользоваться. Если не изменяет память, мы не виделись почти год.
— С чего ты взял? — отвечает Дария вопросом на вопрос.
— С того, что ты не любишь Россию и из Италии просто так сюда не выбираешься.
— У тебя слишком хорошая память, Дав, — пеняет она мне, беря под руку. — Надеюсь, хоть часик для меня выделишь, раз уж твоя дама от тебя сбежала.
— Не язви, тебе не идет, — говорю серьезно. Шутки в адрес Котовой я не воспринимаю даже от девушки, которую считаю почти другом. — Часик выделю, больше не могу, прости. Улетаю в Италию.
— Ого! Я оттуда, а ты туда?
— Дела, Дари, дела, — отвечаю банальностью.
Бывшая невеста лишь хмыкает.
Когда мы жили вместе в Италии и одно время даже планировали пожениться, я очень часто отсутствовал, строя и расширяя свою империю. Уделял работе большую часть времени, отодвигая личную жизнь на второй, а то и третий план. Она же всё сносила молча и не предъявляла никаких претензий.
Дари вообще была идеальной. Скромной, милой, но неизменно очень женственной и яркой, образованной, умеющей вести себя в обществе и дома, ненавязчивой, понимающей.
Но не той, кто волнует сердце и заставляет его замирать в предвкушении встречи. Больше другом и любовницей, чем любимой женщиной, к которой спешишь вернуться. Потому я и принял решение расстаться. Отпустил ее, чтобы не теряла со мной время.
Да, она сопротивлялась. Но хорошей девочке Костюшко требовался тот, кто будет ее любить, боготворить и носить на руках, а не просто воспринимать, как удобную женщину. Я был именно последним и отлично это осознавал.
Мы даже расстались до жути цивилизованно. Без ругани, скандалов и слезных истерик с ее стороны. Хотя подспудно я их ждал. Зато вот до сих пор дружим.
— Так что с родителями? — повторяю вопрос, присаживаясь за угловой столик в кафе, и жестом подзываю официанта.
— Папа приболел, вот мамочка и подняла панику. Я прилетела их поддержать…
— Но не только, — заканчиваю за нее. — Рассказывай.
Дария при всех своих талантах еще и удивительно открытая. Считывать ее — проще простого.
— Мне Карина звонила.
Хмыкаю, уже зная продолжение, и диктую заказ подоспевшему к нам пареньку в белоснежном фартуке с блокнотом в руках.
— Когда? — уточняю ради интереса, как только остаемся с девушкой вдвоем.
Не думаю, что после моего пропесочивания сестренка долго терпела. Принцесса не привыкла к выволочкам.
— Три дня назад. Плакала, просила с тобой поговорить, как-то повоздействовать.
На последних словах Дария весело фыркает и качает головой.
Действительно смешно.
Всё моё окружение отлично знает, что повлиять на меня невозможно ни при каких условиях. Ни продавить, ни заставить, ни принудить, ни уговорить. Но Карина в это не верит и старается всеми силами доказать свою правоту.
Что ж, удачи ей.
— Можешь ей передать, что сделала максимум возможного, но я не поддался, — предлагаю и мимоходом отмечаю, что Дария, как и я, пьет черный кофе без молока и сахара.
Интересно, а она действительно такой любит или лишь под меня подстраивается, как делала постоянно, пока мы были вместе?
А вот Юля предпочитает миксы: капучино, латте или моккачино. Кажется, её желания меняются под настроение и сиюминутные потребности. Многогранная девочка с многогранными вкусами.
— О ней думаешь? — кивает Костюшко в сторону эскалатора, куда ушла Котова, и тут же поясняет, заметит приподнятую бровь. — Лицо у тебя совсем другое стало. Задумчиво-мечтательное что ли? Со мной ты таким не был. Ни разу. А сейчас словно ожил.
— Прости, Дари, — извиняюсь за всё разом.
Что не смог оценить ее по достоинству. Не смог полюбить. Не смог открыться.
— А она классная, правда, — продолжает с улыбкой бывшая невеста и накрывает мою ладонь своей. В этом жесте нет никакой сексуальной подоплеки, скорее, жест доверия и расположения. — Искренняя, эмоциональная и ранимая. У нее глаза очень говорящие. И девочка — твоя копия. Дочка же? Угадала?
— Дочка, — подтверждаю то, о чем еще практически никто не знает.
Но Дария никогда не была болтливой. Впрочем, скоро и так все узнают правду. Я уверен, что Юля сдержит слово.
