Может, предчувствие сработало. Может, потому что вызов поступил не на сотовый, как обычно, а на ноутбук, чего до этого момента никогда не случалось.
Но факт остается фактом.
— Здравствуй, — произношу, глядя в заметно похудевшее и постаревшее лицо старшего родственника.
Мы не виделись почти год. Как оказалось, отец за это время сильно сдал.
— Здравствуй, сын, я хочу увидеть внучку.
Кто бы сомневался?
Старший Цикал никогда не ходит вокруг да около.
— Какую внучку, Дамир Оскарович? — не скрываю сарказма. — Я же не могу иметь детей. Неужели память подводит? Или Карина там, наконец, забеременела?
— Твоя сестра сделала столько абортов, что теперь ей это явно не под силу.
— Посочувствовал бы, но зачем? Это ее выбор, — пожимаю плечами.
Мне действительно наплевать.
— Ее Ахмет бросил, — продолжает отец.
Не знаю, на что он рассчитывает. Но проникаться проблемами предателей я не намерен. Урок запомнил слишком хорошо.
— Это потому что я не дал денег на выборы? — всё же припоминаю одно из последних требований сестры, которое проигнорировал.
— Я тоже не дал. Ахмет обнаглел, а Карина заигралась. Пора им обоим повзрослеть, — следует жесткий ответ.
— Умная мысль, — вот с этим не могу не согласиться.
— Я воспитал плохую дочь. Жадную, ленивую и очень злую, — шокирует родительское признание.
На какое-то время я даже теряюсь. Кто-кто, а Дамир Цикал всегда ставил себя выше других и никогда не скрывал этого, потому и собственные ошибки не признавал.
— Сочувствую, — выдаю в итоге.
— Сынок, прошу, позволь увидеть Амину.
Отец вновь возвращается к началу разговора. Вот только порадовать я его не спешу.
— Это решать не мне, а моей жене. Но не думаю, что она будет столь великодушна после всего, что ей пришлось пережить по моей и вашей вине тоже.
— Давид, я признаю, что был не прав, когда решил украсть тебя у русской и хотел оставить здесь в Турции, при себе. В итоге испортил жизнь вам обоим, а себя лишил радости быть дедом и баловать внучку. Но сейчас, сынок… Мне осталось недолго. Врачи поставили диагноз. Лейкоз. Будь снисходителен.
— Извини, но я не стану просить Юлю. Тем более, что ей теперь нельзя нервничать, — открыто намекаю на наше новое положение.
Ага, вот так. НАШЕ. Общее. Я ни за что не пропущу ни одного дня беременности супруги. Разделю с ней каждый, потому что всегда буду рядом.
— Мы приедем, — раздается из-за спины спокойный и уверенный голос жены.
— Родная? — оборачиваюсь к Юле, протягивая руку и предлагая свою поддержку. Любимая девочка подходит ближе и прижимается к моему боку. Обнимаю ее, действиями давая понять, что все в порядке. Я на ее стороне. В любой ситуации, в любом деле, в любом вопросе. — Ты не обязана.
— Знаю, но нужно быть сильными и прощать обиды. Особенно, если провинившиеся признают вину, — Юля приподнимает подбородок и открыто смотрит в глаза человека, которого в Стамбуле многие еще до сих пор боятся. Моя храбрая и добрая жена оказывается мудрее нас всех. — Надеюсь, Дамир Оскарович, у вас есть в запасе пара месяцев. Потому что мы сможем прилететь только тогда, когда мне разрешит врач.
— Спасибо, дочка, — отвечает старший Цикал чуть просевшим голосом и немного склоняет голову. — Я дождусь.
Бытует мнение, что люди не меняются. Не знаю, правда это или нет. Но собственный опыт показывает: человек способен измениться, если сам этого желает.
Надеюсь, отец воспользуется своим единственным шансом.
— Спасибо, любимая, — целую супругу, прерывая видеовызов и усаживая ее к себе на колени — Ты удивительная.
Конец
