Твоя навеки полностью

— Вот что, малышка. Хочешь, я прокачу тебя на коне до самого дома? Это будет настоящая поездка на настоящей индейской лошади.

Последовало долгое молчание, а затем — в кон­це концов — коротенький, но неуверенный кивок. Мик быстро посадил ее на лошадь, велел покрепче держаться за луку седла, и за уздцы повел лошадь к дому Монроуза.

Дружеский прием и гостеприимство Джейсона ошеломили юношу-метиса, привыкшего совсем к другому обращению. Когда Мик собрался уходить, он решил вытянуть из Фэйт обещание не пытаться больше уходить из дому. Девочка неожиданно легко согласилась — при условии, что ее друг Майк навестит ее на следующий день. Мик с опаской поглядел в сторону Джейсона, ожидая увидеть не­довольное лицо хозяина ранчо, но тот весело кив­нул:

— Присоединяюсь к приглашению, Мик,— сказал он.— Приходи в гости завтра и в любое дру­гое время, когда сочтешь удобным.

Последующие дни навсегда остались в памяти Мика самым светлым воспоминанием. Он учил Фэйт ездить на лошади, плавать в пруду, доить корову. Возможно, благосклонное отношение Мон­роуза к Мику объяснялось всего лишь тем, что он хотел хоть как-то развлечь дочь, но для юноши это не имело ровным счетом никакого значения. Фэйт стала для него сестренкой, которой никогда у него не было.

Осенью Мик ушел в армию, а маленькая Фэйт вернулась в Хьюстон. Он написал ей несколько писем из Вьетнама и получил в ответ три письма — на розовой в клетку бумаге, исписанной детскими каракулями. Но вскоре ужас войны парализовал всякое желание человеческого общения, и ему уже не хотелось никому ничего писать.

Он увидел ее снова почти через десять лет, когда проездом через Конард остановился у Нэйта. Фэйт тогда исполнилось шестнадцать, ему — двадцать семь, и он ощущал себя совершенным стариком. Он ехал на лошади мимо пруда, откуда доноси­лись взрывы смеха и плеск воды, и вдруг увидел:

Фэйт резвится в воде вместе с девчонками и маль­чишками ее возраста. Мик побоялся нарушить их веселье, а потому не подошел. Все равно она меня не помнит, решил он тогда, и, чего доброго, преврат­но истолкует мое желание пообщаться с ней.

Развернув коня, он понесся прочь, ни разу не обернувшись, чтобы еще раз взглянуть на нее. Жизнь к тому времени успела научить его, что воз­врата к прошлому нет, и тому хрустальному лету, которое он проводил в обществе маленькой Фэйт на ранчо Джейсона Монроуза, никогда не суждено повториться.

Одно время он носил с собой в бумажнике фотографию шестилетней Фэйт и не расставался с карточкой даже во Вьетнаме. Там-то Мик и по­казал ее Нэйту. Девчушка с фотографии остава­лась для него символом тех драгоценных дней, когда он чуть-чуть ощутил себя членом настоящей семьи, когда у него — у него! — была маленькая сестра. А потом он попал в передрягу, которая едва не стоила ему жизни, и вместе с документами и личными вещами лишился фотографии-талисмана.

«Что кто-то другой может спать с его женой»,Мик снова и снова прокручивал в голове эту фразу, когда они с Фэйт возвращались на ранчо. Перед тем, как вырулить из Конард-сити, он завез ее в универмаг Фрайтага и заставил купить одежду по сезону. Потом притормозил у автомастерских Байарда и сообщил Дирку, где стоит поломанная «хонда». Дирк Байар пообещал откопать машину из-под снега, отремонтировать и выслать счет — все в самое ближайшее время.

Когда Фэйт попыталась возразить, что она никого не желает обременять и сама справится со своими проблемами, Мик лишь зыркнул на нее своими угольно-черными глазами, и Фэйт момен­тально замолкла.

Мик сделал еще несколько остановок: у коопера­тивной электроконторы, где Фэйт внесла задаток за подключение электричества к дому, у телефонной станции, где процедура повторилась один к одному, у правления фирмы по снабжению бытовым газом, где ей пообещали заполнить резервуар и проверить исправность батарей.

И везде, куда бы они ни заезжали, с Фейт обращались по-свойски, как с родственницей или давней знакомой: улыбались, обещали немедленно помочь, так что ей стало казаться, будто она всю жизнь прожила здесь.

Прижавшись плечом к дверце автомобиля, она искоса поглядывала на Мика. Он до сих пор ни сло­вом не обмолвился насчет того, что они знакомы с детства, и это удивляло Фэйт.

— Мне кажется, ты хочешь меня о чем-то спросить,— проговорил он, бросив на нее мимолет­ный взгляд.— Смотри вперед и задавай вопросы. А вот отвечу я на них или нет, это уж посмотрим.

Фэйт неохотно отвела взгляд от скульптурного лица мужчины.

— Ну? — спросил Мик, и вдруг заметил, как она облизала языком пересохшие губы. Ему стало страшно. Если она еще раз так проведет язычком по губам, я потеряю над собой контроль и поцелую ее, испуганно подумал он.

— Ты...— Она поморгала.— Ты помнишь то лето, когда учил меня ездить на лошади?

Ответ последовал мгновенно.

— Да, помню. Помню, как нашел тебя в овраге и вначале решил, что вижу перед собой маленькую фею.— Мик усмехнулся.— А я-то думал, ты обо всем забыла.