Твоя навеки полностью

— Почему бы тебе не выпить на дорожку ча­шечку кофе? — спросила вдруг Фэйт.— А я выпью чаю...

Вот еще одна опасность, подумал вдруг Мик, привыкнуть к ее заботе. Излишняя суета вокруг его персоны раздражала Мика. Он сам привык заботиться о себе.

И все же, взглянув на часы, Мик рассудил, что время у них еще есть. Заодно можно будет предпринять еще одну попытку убедить Фэйт отказаться от идеи, которую она втемяшила в свою красивую, но безрассудную головку.

На сей раз вместо того, чтобы изощряться в поисках аргументов, он просто попросил ее ос­таться.

Рука Фэйт судорожно сжалась вокруг чашеч­ки с травяным чаем:

— Я должнауехать, Мик. Мне нужно научиться в этой жизни прочно стоять на ногах. Хотя бы попытаться.

— А разве до замужества ты?..

— До замужества я жила с матерью и ее вто­рым мужем. По-настоящему независимой мне так и не пришлось себя почувствовать.

Мик удивился: у него не укладывалось в голове, что девушка в том возрасте, когда человек поль­зуется любой возможностью проявить свою самостоятельность, обрекла себя на добровольный плен совместного проживания с родителями. Но через несколько секунд Фэйт сама ответила на его вопрос.

— Мать серьезно болела, и кому-то все равно следовало за ней присматривать. Я ни о чем не жа­лею, но опыта самостоятельной жизни я так и не приобрела, иначе, мне кажется, наш брак с Фрэнком распался бы значительно раньше. Вот такая я сла­бохарактерная! — с принужденным смехом закон­чила она.

— Мне кажется, что дело не только в этом. Когда кого-то любишь, то, как правило, начинаешь склоняться к тому, чтобы прощать ошибки люби­мого человека, а потому ищешь причину в себе. Когда же привыкаешь вину за все перекладывать на себя, самое безжалостное обращение начинаешь воспринимать как заслуженное.

Фэйт с любопытством взглянула на него.

— А ты в самом деле все понимаешь...

Мик быстро взглянул на наручные часы и, поднявшись, поставил чашку из-под кофе в рако­вину. Все-таки он уникальный мужчина, подумала Фэйт. Грозный для своих врагов и потрясающе чуткий для тех, кто нуждается в помощи.

Прислонившись к стойке, уникальный мужчина спросил:

— Ты точно не передумала?

А ведь так легко было бы остаться здесь, поду­мала Фэйт. Мик Пэриш окружил бы ее своей заботой, и она, возможно, даже не заметила бы, как слабеет ее боевой дух и шаг за шагом она теряет независимость. Но это было бы нечестно как по отношению к себе, так и по отношению к нему.

— Я должна ехать,— повторила она и тоже поставила чашку в раковину.

— Что бы тебе ни понадобилось, звони мне,— сказал он.— Мой дом всегда для тебя открыт, и пусть Дочь Луны об этом знает.

Они прибыли на ранчо Монроуза почти одновре­менно с мастером из телефонной компании. Когда телефон был установлен и проверен, резервуар для газа заполнен, отопление включено, Мик и Фэйт направились в город, чтобы забрать ее «хонду», стоявшую в мастерской Дирка Байарда. Фэйт прямо оттуда поехала по магазинам закупать продукты, а Мик двинулся в полицейский участок.

Он все еще был зол оттого, что не сумел убедить эту упрямую женщину остаться на его ранчо. Теперь по крайней мере надо было позаботить­ся о том, чтобы обеспечить полицейский надзор за ее домом. Ему нетрудно будет сделать это во время собственного дежурства, да и другие помощники шерифа едва ли оставят одинокую беременную женщину без присмотра.

— Ба! — воскликнула Велма Дженсен, дежур­ный диспетчер, как только Мик вырос на пороге.— А вот и наш герой. Как поживают твои ребра, малыш?

Велме было под шестьдесят. Сухая и морщинис­тая, она умела ругаться не хуже любого инструктора ВМС. При взгляде на нее в глаза бросалась крупная, почти лошадиная, челюсть, но сердце у нее было еще больше, и полицейских она окружала та­кой поистине материнской заботливостью, что тем порой хотелось взвыть и взмолиться оставить их в покое.

— Превосходно, Велма,— отшутился Мик.— Ребра поживают не хуже всего остального.

— Пора открыть клуб для таких, как ты,— неодобрительно покачав головой, сказала Велма.— Для полицейских-камикадзе, которым порядочность не позволяет стрелять, пока преступник не пришьет их раньше. Как тебе идея членства в таком клубе?

— Не обращай на нее внимания, Мик,— подал голос из-за своего пульта Чарли Хаскинс.— Она же помешана на нашей безопасности и никого не выпускает за двери участка без бронежилета.

— Нэйт ждал, что ты зайдешь,— сказала Велма.— Он сейчас поехал в гимназию, но вот-вот должен вернуться.

— Там что-нибудь стряслось? — насторожился Мик.

— Нет, нет,— поспешила заверить его Велма.— У него и Маргарет разговор с кем-то из препода­вателей. У их дочки неприятности то ли по алгебре, то ли еще по какому предмету, не знаю.

— Он еще раз хотел спросить тебя, будешь ли ты настаивать на обвинении против Джеда Бар­лоу,— встрял Чарли.

— Джед вовсе не собирался стрелять в меня,— сухо отозвался Мик.— Мозги свои он пропил давно, но все же он никакой не убийца.

— Это у тебя с мозгами не все в порядке, Пэриш,— фыркнула Велма.— Этот парень опасен для общества, и ты это прекрасно знаешь.