Магомобиль мягко затормозил у сломанной одержимыми волками калитки. С сожалением разомкнув объятия, Дей выбрался наружу и потянулся за мной, подавая руку. Несколько слов водителю – я не вслушивалась, оглушенная нашей близостью – и служебный мобиль укатил прочь.
Мы остались вдвоем.
Деймер обернулся ко мне. В глубине синих глаз проказливыми духами плясали золотистые искры.
– Завтрак? Чай?
«Тебя», – вертелось на языке.
Но я сдержалась, решив не торопить события. Впереди у нас было целое утро – долгое летнее утро только для нас двоих – и казалось, будто в нашем распоряжении вечность.
– Чай… наверное.
– Сделаем.
Входная дверь, возвращенная умелыми руками на законное место, отворилась без скрипа, качнувшись на новых петлях, однако в гостиной еще царил хаос: черное пятно на стене и потолке рядом с местом взрыва, сложенные в горку остатки полочки, обрывки одежды, закопченная обувь. Видно было, что лэр успел немного прибраться, но мое глупое исчезновение не позволило привести все в порядок.
Не давая мне погрузиться в переживания о событиях прошедшего вечера, Деймер увлек меня дальше, вглубь гостиной. Усадил за стол, а сам направился на кухню: поставил воду, порезал треугольником хлеб для бутербродов с паштетом и брусничным соусом. Я с удовольствием наблюдала за его работой, смакуя в голове короткое и такое будоражащее слово «мой».
Мой любимый, мой защитник, моя опора. Мой мужчина. Мой…
– Знаешь, – шутливо проговорила я, наблюдая, как Дей бросает в маленький пузатый чайник щепотку заварки, – а ведь всего неполную неделю назад мы в первый раз пили тут чай. Ты тогда казался мне таким суровым, таким мрачным, а зелье в крови твердило, что передо мной именно тот мужчина, кто мне нужен. Это просто с ума сводило. Я ужасно разволновалась, и от смущения чуть не оторвала пуговку у халата. А ты мне сказал, что пока я «его» не сниму, ты меня не отпустишь… Халат, я подумала.
Деймер повернулся ко мне.
– Если бы ты его сняла, я бы тебя точно не отпустил.
От низкого чувственного голоса по телу прокатилась жаркая волна, горячей спиралью свернувшись внизу живота. И я продолжила.
– А я в красках представила, как бы ты меня не отпускал. Как смел бы все со стола, усадил меня на него, притянул за бедра, близко-близко. И мне не осталось бы ничего другого, кроме как обхватить тебя ногами. А халат с этими его противными мелкими пуговками… ну его…
Я замолчала, тяжело дыша, чувствуя, как горят огнем щеки. Лэр мягко рассмеялся.
– Заманчиво, – усмехнулся он. Мне вдруг показалось, что еще секунда – и Дей шагнет ко мне, чтобы воплотить в жизнь навеянную зельем фантазию. Я невольно подалась вперед. – Но я все же считаю, что для первого раза нужна постель. В данном вопросе лучше придерживаться веками проверенных традиций.
Я ощутила легкий укол разочарования, мгновенно растворившийся в нервном и сладком предвкушении. Постель… постель – это тоже хорошо…
– И что, – бросила я призывный взгляд, – девушку обязательно надо отнести в спальню на руках?
– Разумеется.
– А лепестки роз?
– Могу устроить. После волков их тут предостаточно.
Мысль о розарии, который лэр столько лет бережно сохранял в память о погибшей матери, отозвались в сердце глухой печалью, ненадолго притупив пламя желания. Мне было безумно, безумно, безумно жаль. От изящной теплицы, наполненной благоуханием, умиротворением, покоем и счастливыми воспоминаниями, почти ничего не осталось. Лишь щепки, осколки и лепестки некогда прекрасных цветов, усыпавших землю цветным ковром.
– Ох, розарий… Обещаю, я починю все, что смогу. Одна я, правда, не справлюсь. Для некоторых вещей будет нужен стихийник.
– А я кто? – фыркнул лэр.
– Ты… мужчина, который обещал, что отнесет меня в постель на руках.
Рука коснулась огненной руны, отключая плитку с так и не вскипевшим чайником. Лэр подошел – близко-близко – и ласково скользнул пальцами по моим плечам.
– Ну, раз обещал…
А в следующее мгновение я оказалась крепко прижата к его груди. Он держал меня легко, словно я почти ничего не весила. Потемневший взгляд светился обещанием и бушующей внутри жаркой страстью.
Усмехнувшись, лэр понес меня в спальню.
Распахнув ногой дверь, Дей вошел в мою – нашу – спальню и бережно опустил меня на кровать. Отступил на шаг, вгляделся в мое лицо. Казалось бы, все повторялось – его жаркий ласкающий взгляд сверху вниз, мягкое покрывало постели под спиной, ожидание, тягучее и сладкое, как кленовый сироп, – но что-то важное изменилось бесповоротно.
Мы-вчерашние и мы-сегодняшние были разными людьми. Я больше не чувствовала надрыва, сопротивления, страха. Не пыталась бороться с собой и своими желаниями. Я отдалась чувствам без остатка, принимая их, и страсть, ничем не сдерживаемая, разгоралась внутри с неистовой бушующей силой.
В глазах Дея я видела отблески той же страсти. Горькая упрямая складочка между его бровей разгладилась, будто наши признания стали для него поворотной точкой в принятии Благословения Рэйи. Теперь он был готов пойти до конца и хотел этого так же, как и я.
Дей – мой Дей – по-настоящему стал моим.
