– Благодарю за заботу, льера Яннсонн, но нам с вами не о чем говорить.
На несколько долгих мгновений в камере воцарилось напряженное молчание. Льера прожигала меня взглядом, но я упрямо молчала, стиснув зубы. Наконец, она сдалась.
– Как скажешь, девочка. Смотри не пожалей потом о своем решении.
Окинув меня напоследок мрачным неприязненным взглядом, льера вышла, громко хлопнув дверью камеры. Что-то отскочило от каменного пола, звякнуло и затихло, заглушенное нарочито громким перестуком каблуков. Суетливый дежурный полицейский еле успел распахнуть перед свейландкой проход. Минута – и в блоке предварительного заключения снова стало тихо.
– Похоже, ты провела сегодня веселую ночку, а, малышка? – послышался чей-то глумливый голос.
Я испуганно обернулась. Напротив меня, отделенный лишь двумя решетками и узким коридором, стоял мужчина в рваной – но сухой – полосатой тельняшке. В отличие от спящих товарищей, он не выглядел изможденным или зачарованным до полубезумия магией морских дев. Маленькие, глубоко посаженные глаза моряка маслянисто блестели в тусклом искусственном свете. Поймав мой взгляд, он ухмыльнулся и нарочито медленно облизнул губы. Еще двое мужчин, стоявших чуть позади первого, угодливо рассмеялись.
– Вот не понимаю, что вы, нормальные девчонки, находите в этих синеглазых, – заключенный презрительно сплюнул на пол. – Волочитесь за ними, как течные кошки, отдаетесь за смазливую внешность и призрачную надежду на хорошую жизнь. И где он теперь, твой дорогой любовничек? Небось, сладко спит рядышком с законной супругой, пока ты отдыхаешь тут с нами. Ну да ничего, мы тоже можем хорошо провести время с тобой, малышка. Очень хорошо.
Он сделал шаг из темноты, подойдя вплотную к разделяющей нас решетке, и я инстинктивно попятилась. Перебитый нос, натруженные мозолистые руки моряка с поблекшими синими татуировками и щербатый оскал выдавали в мужчине драчуна и завсегдатая портовых кабаков, а от кривой улыбки все внутри сжалось в нервном спазме. Он никак не мог добраться до меня, но мне все равно стало страшно.
Мясистые пальцы сомкнулись на прутьях решетки.
– Ничего, – вкрадчиво повторил моряк. – Мы с друзьями покажем тебе, что настоящие ньеландские мужчины ничуть не хуже этих тощих свейнских хлыщей. А кое в чем, – мужчина со значением опустил взгляд вниз, – даже лучше.
Он на мгновение присел, но тут же выпрямился, сжимая что-то в огромном кулаке. Предчувствуя недоброе, я взглянула на его руку и едва не закричала: опасный заключенный держал оброненный льерой Ульвой ключ.
А в следующую секунду я заметила, что засов на моей камере остался открытым. Льера слишком сильно хлопнула дверью, и механизм не успел закрыться как надо. В голове мелькнула мысль, что оброненный ключ и незакрытая камера – это слишком для простой случайности, но, честно сказать, прямо сейчас поведение льеры Ульвы волновало меня меньше всего.
Надо было позвать на помощь, но язык словно прирос к небу. Я попыталась подать голос, но из груди вырвался лишь невразумительный писк.
Мужчины расхохотались.
– Не ломайся, милочка, – главный заводила глумливо осклабился. Похоже, моя паника только сильнее раззадорила его. – Один, два или четыре – для тебя уже никакой разницы. Все одно – порченая девка, а так хоть узнаешь, что такое настоящий мужской…
Расширившимися от ужаса глазами я обреченно наблюдала, как мужчина просунул через решетку толстую руку и зашуршал ключом в замочной скважине. В глупой и бессмысленной надежде отсрочить неизбежное я прижалась к холодной стене.
Щелк.
Дверь, ведущая в мужской блок, с грохотом ударилась о решетку общих камер, перебудив половину зачарованных моряков и заставив троицу заключенных трусливо отшатнуться в тень. Я повернулась к нежданному спасителю… и едва не расплакалась от облегчения и счастья.
– Деймер…
Это был он, мой Дей. Осунувшийся, бледный, но все такой же невыносимо прекрасный, он на мгновение замер на пороге, вглядываясь в полумрак камер предварительного заключения. Его взгляд скользнул по морякам, остановился на моем лице. И я увидела, как вспыхнули магическим светом ярко-синие свейландские глаза, как расцвела на губах улыбка и разгладились тревожные морщинки на лбу. Деймер был рад – действительно рад видеть меня.
Как и я его.
Мэр решительным шагом пересек коридор, остановившись перед моей камерой. Я бросилась к нему навстречу, плотно прижалась к широкой груди, несмотря на впившиеся в ребра частые прутья решетки. Горячая ладонь скользнула по моей спине, поглаживая. Мы замерли. Я чувствовала, как в такт моему пульсу стучит под рубашкой его сердце – быстро, часто, радостно. Рядом с ним все волнения пропали, сменившись тихой радостью и уверенностью, что теперь все точно будет хорошо.
Вечность спустя Деймер выдохнул мне в макушку и отстранился с видимым сожалением.
– Поехали домой, – просто сказал он.
