— Да, сюда, — расслабленной позы как не бывало: он собран, словно готовящаяся ринуться в бой молодая борзая. — А почему нет? У тебя всё равно пока отпуск, мы могли бы…
— Кай! Ка-ай, стой, — прерываю его, вытянув перед собой ладонь. — Подожди. Ты это всё сейчас серьёзно? Вот это вот всё?!
— Ну, конечно. А что не так? — он явно недоумевает, как и я. Только причина недоумения у нас разная.
— И как ты себе это представляешь? Мы будем жить здесь втроём — ты, я и Миша, да? А как мне тебя ему представить? Дядя Бетмен, друг мамы, а может, сказать, что ты его новый папа? Слу-ушай, а давай ты его усыновишь? Как тебе идея? Игорь всё равно в свидетельство о рождении не вписан, у Мишки только его отчество. Как тебе идея?
— На самом деле мысль трезвая. Я готов.
И говорит таким тоном, что сомневаться в его готовности не приходится. Он действительно верит в то, что несёт.
Он безумен!
Роняю подбородок на грудь, закрываю глаза и мысленно считаю до десяти. Мне нужно успокоиться, устраивать концерты сейчас ни к чему. Лишнее.
— Хорошо, допустим, ты его сюда привезёшь. А где он будет спать? Рядом со мной? Его ты тоже пристегнёшь наручниками к кровати, чтобы не убежал?
— Не говори глупостей! — до ушей доносится шуршание его шагов, лёгкое колебание воздуха у моего лица и его аромат где-то совсем близко. — Конечно, мы не будем жить здесь вечность, побудем несколько дней, а потом вернёмся в Москву. У меня есть квартира. Мы могли бы…
— Кай, мой, прости — не дорого́й поехавший психопат. Что ты такое несёшь… Что ты несё-ёшь…
Кладу голову на его плечо и устало, слово столетняя старушка в хосписе, утыкаюсь взглядом в стену напротив.
— Ты очень молод, у тебя впереди вся жизнь и, не будем скрывать, тебе всё-таки нужна помощь как минимум хорошего психолога. У тебя не так давно трагически погибла мама, ты растерян, я всё понимаю, не представляю, как бы я пережила подобное горе. Ты сам не осознаёшь, что творишь, может, это запоздалое состояние аффекта, такая вот реакция на стресс. Да к чертям на самом деле, что это. Обещаю, я никуда ничего заявлять не буду — просто отвези меня домой, верни мне сына, и каждый из нас заживёт своей прежней жизнью.
— Ошибаешься, Натали, я осознаю, что делаю.
Поднимаю на него глаза.
Осознаёт.
— Ты принимаешь какие-то препараты?
— Так… ничего серьёзного. Кое-что от мигрени и… — ловит мой взгляд. — Не смотри на меня так, я не псих! Я же пошутил про справку, ну что ты в самом деле… Нормальный я, — произносит немного обиженно, и тревожная складка между бровей становится глубже.
— Ты знаешь, сколько мне лет? — выходит слишком спокойно, настроение спорить сменилось апатией. — Мне тридцать один год. Ровно на одиннадцать лет больше, чем тебе. У меня маленький сын, между прочим, от твоего отца. Как ты себе представляешь наше будущее? Каким оно, по-твоему, будет?
— Радужным и наполненным. А чем — зависит от нас самих, — изрекает он и притягивает меня к себе ближе. Доверчиво жмусь к его телу и странным образом ощущаю себя совсем маленькой и защищённой. Парадокс. Он намного моложе, но порой кажется, что совсем наоборот.
— Возраст, это всего лишь цифра, Натали. Кого она волнует, когда есть чувства?
— У меня нет к тебе чувств, — может, слышать ему это неприятно, но это же правда. — Да, порой мне хочется придушить тебя голыми руками, иногда поцеловать или заняться с тобой сексом — это да, ты и сам всё видишь, но ничего общего с любовью мои чувства к тебе не имеют.
— Это неправда, — и так чётко очерченные скулы будто становятся острее.
— Нет, это правда.
— Нет! — отрезает он и прижимает меня так сильно, что становится больно. — Ты сама сказала, что я всё вижу. А я вижу, что ты нуждаешься во мне не меньше, чем я в тебе.
— Конечно! Я нуждаюсь в тебе, потому что если ты не принесёшь мне еду, я умру здесь от голода. И у тебя мой ребёнок. Я вынуждена играть по твоим правилам, но это не любовь!
Он рывком поворачивает меня к себе и обхватывает моё лицо горячими ладонями. Синие глаза полыхают помешательством и огнём, который я уже видела раньше…
— Я ждал этого момента почти пять лет. Пять!!! Вдумайся! Неужели ты правда полагаешь, что я так просто тебя отпущу? После всего? У нас всё получится, слышишь? Я сделаю невозможное, чтобы получилось! Я могу если не всё, то многое. У меня есть деньги, вы ни в чём никогда не будете нуждаться.
— Пока ты только делаешь мне больно!
— Прости, — чуть ослабляет давление пальцев на мои щёки, но по-прежнему не отпускает. Тревожно-отчаянный взгляд бегает по моему лицу — скулам, глазам, губам… Горячее дыхание обжигает. — Да, возможно, идея увезти тебя сюда, эти наручники, была так себе, но я не знал, как ещё изолировать нас от всех, чтобы у тебя было время узнать меня лучше, чтобы мы могли сблизиться. Я боялся, что ты убежишь, найдёшь какой-нибудь способ, мне пришлось это сделать!
— Ты нездоров, Кай, ты это понимаешь?
