— Ну что ты заладила… — раздражённо цокает и обводит глазами комнату. Остыв, возвращает внимание мне. — Даже если и так, психи тоже могут любить. Я выбрал тебя, и у тебя нет иного выбора, чем полюбить меня тоже.
Не дожидаясь ответных реплик, не дав даже опомниться, впивается в мои губы. Так яростно и агрессивно, что на какое-то время я лишаюсь способности дышать. Мне кажется, что вот-вот — и я точно потеряю сознание. От его напора, от вопиющей близости и желания отдаться ему прямо здесь и сейчас. Я устала мучиться и сходить с ума, не лучше ли просто переспать с ним и обрести уже, наконец, этот сраный покой?
Падаю навзничь на кровать, его тело — большое, тяжёлое, нависает сверху, и я испытываю постыдное своей сокрушительной мощью желание.
Он не целует меня, нет, он насилует мой рот, делает языком то, что желал бы делать членом, который уже давно более чем готов. Всё происходящее даже с натяжкой не напоминает прелюдию, скорее поле боя, где есть два хищника и одно желание на двоих — растерзать друг друга и выйди из этой битвы победителем.
Пряжка его ремня царапает моё оголившееся бедро, меня раздражает её лязг, раздражает сам ремень и его дурацкие джинсы. Желание ощутить его в себе настолько сильное, что я даже перестаю испытывать какое-либо удовольствие от его губ и упругости тела, я просто хочу уже, чтобы он меня трахнул. Пусть даже так, как дикарь. Словно насильник в грязной подворотне. Плевать.
Наверное, со стороны я напоминаю заблудившегося в жаркой пустыне путника, который, добравшись наконец до источника, припадает губами к чистой воде и пьёт, пьёт, пьёт. Пьёт без наслаждения, не смакуя, пьёт только чтобы унять изнуряющую жажду. Понимает, что может сдохнуть, но остановиться просто не может.
Я тот самый путник, а Кай мой хрустальный источник. Источник всех моих бед, настоящих и будущих…
— Ай!
— Прости…
Он укусил меня за губу, во рту привкус солёной крови. Ощутимо бью его по щеке, другой рукой освобождая рвущийся наружу член. Молнию джинсов как назло заело, и я, мысленно матерясь, нервно дёргаю тугую ткань, уже просто подыхая от нетерпения унять свою персональную жажду, и вдруг он делает то, чего я совсем не ожидала…
…он отстраняется. Тяжело дыша, слезает с меня и стремительно подходит к окну.
Я настолько ошарашена произошедшим, что какое-то время не могу прийти в себя. Губы горят, грудь ходит ходуном.
Что это было? Почему он ушёл?..
Приподнимаюсь на локтях и смотрю на его застывшую у окна фигуру.
— Кай? Всё… нормально?
Молчит.
Всё это настолько странно, что я теряюсь. Мне тридцать один год и я не понимаю, что мне делать. Бежать за двадцатилетним пацаном и умолять, чтобы он мне присунул, как кобель дворовой шавке?
А может, в процессе он резко меня перехотел? Увы, после родов моё тело уже не такое совершенное, как было до…
Бред. Он стоит боком, и я вижу, что он по-прежнему возбуждён, ткань джинсов не может скрыть рвущйся в бой сгусток чистого тестостерона, сконцентрированного сейчас в одном вполне конкретном месте.
Он хочет меня, без сомнения. Но что это тогда, блять, за номер?!
Поправив соскользнувшие с плеч лямки, сажусь, машинально приглаживая растрёпанные волосы.
— Кай… Что-то случилось?
— Я не хочу, чтобы всё было так, — говорит, наконец, не оборачиваясь.
— Как "так"?
— Вот так, — кивком головы указывает на скомканную постель, и мгновение спустя из его рта выплывет облако сигаретного дыма. — Ведь это я тебя сейчас завалил, можно сказать даже силой, а я хочу, чтобы всё было наоборот.
— Чего-о? — буквально охреневаю, искренне надеясь, что просто ослышалась. —
— Ну вообще, да, некоторые врачи говорят то же самое, — очередное сизое облако и сухая констатация факта: — Ты не меня сейчас хотела, а только мой член.
— Тебе не кажется, что ты слишком драматизируешь в свои двадцать? Другой бы на твоём месте воспользовался ситуацией и трахнул бабу, которая сама раздвинула ноги.
— Ты правда не понимаешь? — в его голосе осуждение и будто даже обида. — Если бы я хотел тебя просто трахнуть, я бы уже давно тебя просто трахнул. Но я хочу бо́льшего. Мне нужно не только твоё тело.
Ошарашенно наблюдаю, как он подносит сигарету ко рту и с наслаждением затягивается, рассматривая что-то за окном.
— …кстати, задница у тебя что надо.
Положив ладони на подоконник, оборачивается на меня, и синие глаза лучатся улыбкой. Его губы сжаты, между бровей привычная складка, но глаза… они выдают его с потрохами.
Да он флиртует!
Внутри меня что-то лопается, ломается, рассыпается мелким крошевом сомнения с примесью ужаса. Ужаса от того, что я не должна смотреть на него так, как смотрю, и уж точно не должна испытывать то, что испытываю. И я сейчас совсем не о физическом влечении, это самое меньшее из зол…
Мой безумный искуситель, во что ты меня впутал…
