— Вот. Видишь, щеночек? Не нужны нам всякие оболтусы. Хоть клоуны, хоть клоуны-пилоты. Пошли в дом, мама пирожков напекла.
— В смысле, не нужны? — забор опять трясет, когда Саша приникает к нему и скребется. — Клоун уже кольцо купил.
— Невесте подари! — огрызаюсь в ответ и решительно поднимаюсь.
— У меня есть только ты, лисенок.
— Угу, и еще триста пятьдесят три дуры. Пошел ты, Саша, в задницу.
После этого с гордо поднятой головой удаляюсь в дом. А слезы… их в моей комнате никто не увидит, кроме родителей. Вслед раздаются крики, увещевания. Слышу, как скрипит калитка. Папа не шутит насчет палки, потому что следом по улице разносится его грозный рев.
Соседи наверняка приникают к окнам и жадно фиксируют события. Вечером всем бабкам на лавочке будет что обсудить.
Господи, какой позор...
— Что там, Мариночка? — суетящаяся мама появляется на пороге, и я утыкаюсь носом в ее плечо.
— Ох, мам...
— Поезжай в гостишку. Поспишь, а завтра подумаешь, — зевает на экране смартфона Женя.
Полночь, время детское. Но у друга слипаются веки, а речь замедляется. Наличие ребенка вносит коррективы в его жизнь. Женя — отличный отец и многое показывает Кириллу на собственном примере.
Похоже, режим у них теперь тоже общий.
— Не могу, — обреченно вздыхаю.
Дергаюсь, когда за окном грохочет гром. Нервно оглядываюсь по сторонам. Машину заливает. Бешеные удары стихии заставляют замирать каждый.
Не люблю слякоть и грозу ненавижу. От громких звуков появляется мигрень, а в груди ворочается тарантул детского страха.
Трясу головой.
Просто дождь.
— Здесь индюк пасется, — признаюсь с неохотой и кошусь на красный забор. — Ладный, зубастый, складный. Сука. Одним словом, гандон.
— Красавчик, который нравится Марине, — продолжает мысль Женя, затем злорадно хмыкает. — Побудешь в моей шкуре. Это тебя боженька наказывает. Не крутись ты возле Ани, все бы нормально прошло.
— Начинается.
— Не заканчивалось.
— Да, конечно, поговорим о тебе любимом, — в сердцах ударяю по панели.
Сердце сбивается с темпа
Я злюсь не на Женю.
Перед глазами встает недавняя сцена. Больно, блядь. Еще больнее представлять, что испытывает Марина. Объясни я все раньше, ничего бы не случилось. В итоге запудрил мозги одной и обидел другую.
Не верится, что это я. Схожу с ума от любви к женщине, которая знать меня не желает. Жажду все переписать, стереть прошлое в пыль. Исправить собственноручно созданную ситуацию с подставной невестой.
Понятия не имею, как жить, если не добьюсь расположения Марины.
Меня сейчас успокаивает только одно: она тоже любит. Вижу и чувствую ее эмоции, как никогда раньше.
А улыбчивый сосед Дима пойдет на хуй. Прикопаю в саду под персиками. Несчастные растения нуждаются в удобрении.
— Отдышался? — Женин кашель приводит в чувство и порождает новый приступ вины.
Блядь. Много психов на один квадратный метр вокруг него. Папаша-тиран, мать-шизофреничка. Неудивительно, что он загремел в клинику.
— Прости.
— Жаждешь посраться — звони Олегу, — кривит рот, затем вздыхает и смахивает белесую челку со лба. — Я люблю вас, парни. Но иногда так и тянет пристрелить обоих, чтобы не страдали. Хорош ядом брызгать.
Неуютно, когда Женя с такой легкостью говорит о любви. Мне непривычно, потому что я не привык к подобным соплям. А теперь звоню ему в надежде получить порцию светлых эмоций, которые он с радостью выливает на окружающих.
Напитываюсь от солнечной батареи и заряжаюсь уверенностью.
Любовь побеждает всякую хрень. И наша с Мариной победит.
При должном уровне надрыва жопы.
— Спасибо, — улыбаюсь. — С меня мармеладные сисечки на вашу с Аней свадьбу. В натуральный размер. Баю-бай, грудничок. Или прилетит черный дракон и утащит твою принцессу в свою пещеру.
— Лучше с рыжей зазнобой разберись, — в лазурных радужках мерцают озорные огоньки. — Клыки по дороге не растеряй.
Естественно, я никуда не поеду. Освобождать проход для белозубого козлорога? Нет-нет.
Не пускают в дом? Завтра полезу в окно, а сегодня переночую в машине.
О теплом душе и зудящей коже старательно не думаю. Как и о естественных потребностях присесть на белого друга.
И не в таких условиях жил. Комфортабельные кресла, салон с климат-контролем. Практически люкс. С гигиеной разберусь позже.
Вспоминаю о вшах и передергиваю плечами.
Прятаться с маленьким ребенком по норам — то еще приключение.
Воспоминания из прошлого постепенно теряются в густом тумане, когда я погружаюсь в дрему. На ум приходят Женя и Сергей. Мозг услужливо подбрасывает известные материалы про материнский инстинкт, на что я непроизвольно хмыкаю.
Женя узнал о существовании сына спустя пять лет после его рождения. И сразу привязался к нему. У Сергея вообще нет детей, но чужих он любит, как родных. Получится ли у меня с такой же легкостью воспитывать сына или дочь?
Отцовский инстинкт — талант или приобретенный навык? Он существует?
