Георг медленно сел в своё кресло. Буря различных предположений и доводов пронеслась в его голове. «Хороший покровитель. Что, чёрт возьми, происходит? Что от меня нужно СС, и кого я знаю в их составе? Вроде никого». Он посмотрел на свой письменный стол и понял, что работать в данный момент не в состоянии, да и вообще будет ли он ещё когда-нибудь здесь работать? Встав, он быстро вышел в коридор и направился к секретарю своего начальника. Увидев его, секретарь – крупная, совершенно неприглядная женщина, фрау Брумм, – с напуганным лицом подскочила со стула и, взяв уже готовый, лежавший на столе приказ об увольнении, молча протянула его Георгу. Даже не успев спросить, кто был этот офицер и будет ли являться, его, уже обговорённый с начальством, отъезд рабочей командировкой, он молча принял лист бумаги и пробежал по нему глазами. Не поднимая их, он разочарованно произнёс:
– Как быстро всё происходит у нас в университете. Как быстро все навалили в штаны, а если честно, я тоже. Хорошо, что с правом восстановления. А то я уже подумал, что уволите и забудете о вашем сотруднике. Я так понимаю, к шефу заходить смысла нет?
Фрау Брумм молча покачала головой и, опустив взгляд, села на свой стул.
– Понятно. Ну что же? Я соберу мои вещи и ухожу. Надеюсь, что мы ещё встретимся в вашем кабинете. Да, и ещё. Могу я получить мой расчёт?
Фрау Брумм, не подняв взгляда, кивнула головой и стала суетливо перебирать бумаги на столе, давая понять, что она очень занята и ему лучше уйти.
– Прощайте, фрау Брумм.
Георг вернулся в свой кабинет, закрыл дверь и несколько минут молча, всё ещё не понимая, что произошло, глядел на свой рабочий стол. В кабинете было так тихо, что он мог слышать стук своего сердца.
«Как и что я должен сказать Габриэле? Собрать вещи с расчётом на долгий отъезд. Отъезд куда? Как долго? Может, на фронт? Но хороший таинственный покровитель не станет отправлять меня на фронт. На фронт забирают по-другому, без всех этих церемоний. Да что тут голову ломать. Что теперь с Габриэлой?»
За спиной ударила клавиша печатной машинки. Вздрогнув, Георг мгновенно обернулся и только теперь заметил, что все его коллеги уже вернулись и молча, глядя на него с каким-то сожалением, сидели за своими рабочими столами. Лишь Хольгер, случайно задевший клавишу печатной машинки, покраснел и всем своим видом, также молча, просил прощения за нарушенную тишину.
