Никто не произнёс ни слова. Коллеги понимали, что, если офицер СС пришёл лично для конфиденциальной беседы с Георгом, из этого могут быть лишь два выхода. Выйти из этого кабинета – и больше никогда не вернуться, или выйти – и через несколько недель вернуться титулованным учёным и героем рейха. Не нарушая тишины, Георг мысленно попрощался с каждым из них, повернулся к своему столу и вновь вспомнил Габриэлу. «Я ведь должен буду её оставить на неизвестное мне время. Надеюсь… – он подошёл к столу, сел в кресло и стал прокручивать в голове события последних месяцев их совместной жизни. – Надеюсь, на короткое». В последнее время Габриэла была не та, что раньше. Она находила разные отговорки, когда Георг заводил разговор о желании завести детей, говоря, что ещё рано и она не готова. Её интерес к нему тоже заметно остыл. Создавалось впечатление, что она готовит его к расставанию. Он чувствовал это, но всеми силами пытался найти что-то общее, что могло скрепить их союз. Она больше не просила его рассказать что-нибудь интересное о других странах, как это было раньше, когда он, ещё будучи студентом, много читал о странах юго-востока. А она, любопытная красавица, завороженно слушала его часами. Не было той прежней нежности в их отношениях. «Может, именно так должно всё закончиться? Может, это будет ей облегчением? И её отец. Он тоже будет бесконечно рад, если я уеду и не вернусь. Чёрт! Что за мысли? Почему я не должен вернуться? Может, этот отъезд вообще какая-нибудь мелочь, и я вернусь через пару недель. Не на смерть ведь меня отправляют. Хотя все эти СС и гестапо, там чёрт ногу сломит. Чем они там занимаются? Одни воюют, другие что-то выискивают и вынюхивают. Ладно, буду исходить из худшего, с надеждой на лучшее. Что взять с собой? – Он пробежался взглядом по столу, усыпанному стопами книг и различной документацией. – Что тут взять? Мусор! Пусть всё остаётся. Всё равно всё пустое. Вернусь – продолжу, нет, так нет. Всё!» Он встал и, оставив свои мысли о работе на рабочем столе, вышел из кабинета. Теперь он шёл к любимому человеку и имел лишь одно желание – до завтрашнего утра счастливо провести время со своей женой. Он даже не стал думать о том, как он должен ей сказать о своём таинственном отъезде и о чём они будут разговаривать весь вечер, а может быть, и ночь. Он просто хотел вдоволь наглядеться на свою красавицу-жену и надеялся на взаимность. Выйдя на улицу торопливыми и большими шагами, он не замечал ни прохожих, ни коллег, здоровавшихся с ним, проходящих мимо и оборачивающихся ему вслед, не получив ответа. Он считал время, которого вообще не оставалось. Ему казалось, несмотря на то, что он почти бежал, что время летит неимоверно быстро, а он не может продвинуться вперёд. «Может, нам с Габриэлой сбежать? – подумал Георг, остановившись. – Может, сбежать?» Обдумывая внезапно залетевшую в его голову мысль, он обернулся и огляделся вокруг. Ведь одна лишь мысль обмануть СС вызвала чувство опасности и слежки за ним. Он двинулся дальше и теперь уже вглядывался в лица и в глаза прохожих. «Думай только о ней, и всё. Куда сбежать? Что за глупость». Георг подбежал к отходившему от остановки трамваю и, запрыгнув на подножку, поехал, выигрывая своё утекающее время. Открыв входную дверь, он с порога окликнул жену:
– Габи, ты уже дома? Мне пришлось раньше вернуться. Создались непредвиденные обстоятельства, и я должен буду завтра уехать, возможно, надолго.
Говоря всё это, он ходил по комнатам дома, предоставленного Габриэле её отцом. Габи не отзывалась.
– Милая, ты дома?
Жены дома не было. Чтобы не терять время, он вынул из кармана полученный от офицера список и быстро осмотрел его содержание. «Что тут читать? Сказал бы просто взять сменное бельё да мыло с полотенцем».
