– Зачем ты это сделал? – резко спросила я.
Николас проигнорировал вопрос, встал, надел спортивные штаны и побрел в ванную комнату. Я кинулась за ним.
– Теперь ты будешь заниматься только этим? – продолжала я. – Наказывать меня?
Ник положил руки на раковину и опустил голову, но потом все же выпрямился и взглянул на меня.
– Разве это наказание, что я целую тебя?
Я замотала головой, не желая даже слышать такое.
– Ты в курсе, что я ненавижу засосы! – Я действительно терпеть их не могла и злилась еще сильнее, поскольку это он постарался, зная, что мне не нравятся отметины на коже. – Ты идиот, – выпалила я.
Ник выгнул брови.
– А ты избалованная. Пойми, не все будет так, как тебе хочется.
Я ехидно усмехнусь.
– Это ты мне говоришь? Ты никогда в жизни ни в чем не нуждался, а теперь, значит, наказываешь меня! Я первая и единственная, кто поставил тебя на место.
Николас напрягся от моего замечания и осторожно подошел ко мне.
– Ноа, ты права… ты первая и единственная.
Однако нам обоим было известно, что это неправда.
– Прости, ладно? Я ни о чем не думал, был слишком поглощен процессом. Но, пожалуйста, Ноа… не считай засосы чем-то плохим. Это ведь просто поцелуи, мои поцелуи…
Я разочарованно вздохнула. Не хотелось снова ссориться с ним. Мне хватило недавнего скандала.
– А если я сделаю такие же тебе? Хочешь? – кокетливо спросила я, позволив Нику приблизиться ко мне вплотную.
Он заправил прядь волос мне за ухо.
– Ты шутишь? – сказал он, заставив себя улыбнуться. – Я люблю твои губы. Ничто мне так не понравится, как их следы на моей коже.
Это меня не убедило.
– Позволишь мне пометить тебя? – спросила я, пристально глядя на Николаса. – Ну как, согласен?
Он, похоже, пытался угадать, что творится у меня в голове.
– Ты имеешь в виду что-то гадкое, да, Рыжая?
Его ответ меня рассмешил. Я ненавидела засосы. Проблему нужно срочно решить. Я расплылась в улыбке и вытащила Николаса из ванной комнаты.
– Ложись на кровать, – приказала я.
Ник недоуменно пожал плечами, но сделал то, что я велела. Я открыла ящик тумбочки, кое-что оттуда взяла, а потом оседлала бойфренда.
– Что ты собираешься делать? – спросил он, и его глаза заблестели от желания.
– Ничего более извращенного, чем твоя башка может вообразить. – Я поднесла фломастер к губам и сняла колпачок зубами, а потом выплюнула.
Ник удивленно заморгал.
– Ни за что, – возразил он, вскинув руки и хватая меня за запястья.
Я хищно ухмыльнулась.
– О нет, как раз позволишь, Николас, и будешь лежать как миленький, – сказала я, отталкивая его руки.
Он скинул меня в сторону, перекатился на живот и прижал к кровати, навалившись всем телом.
– Хватит, Рыжая, оставь все как есть, если не хочешь неприятностей, – предупредил Ник, но я уже поняла, что его забавляет моя выходка.
Маркер все еще был в моей руке, и я собиралась его использовать.
– Считай, что это могу сделать только я и никто другой. Я никогда ничего не рисовала на теле парня и думаю, должно получиться красиво и необычно.
Ник тряхнул головой, с любопытством наблюдая за мной.
– Значит, такие у тебя представления о красивом и необычном?
– Все, что я делаю с твоим телом, всегда красиво и необычно, – игриво заявила я.
– Ты слишком много времени со мной провела, Рыжая, – прокомментировал он и снова перекатился на кровати, заставив меня сесть на него как раз там, где я хотела оказаться.
– Будь лапочкой, – добавил Ник, положив руки на мои голые бедра.
Нам было очень весело, и мы сумели на время избавиться от проблем, накопившихся за последние дни. Я наклонилась и начала рисовать на торсе Ника. Сердечко – на груди, улыбающийся смайлик – на плече, надпись «Я люблю тебя» над сердцем… постепенно я вдохновлялась все больше и начала вновь переживать все, что чувствовала к нему: вспомнила его записку и цветы, и у меня ком подкатил к горлу. То, что задумывалось как наказание, превратилось в любовное послание на его коже… написанное мной.
Глаза Николаса не отрывались от моего лица ни на секунду, а его руки нежно рисовали круги на моей коже, пока я упорно и старательно работала, украшая его рельефное тело. Хотела показать ему, как сильно я его люблю, и дать понять, что для меня нет никого, кроме него.
Чернила стирали боль и восстанавливали связь между нами.
С широкой улыбкой я взяла его запястье и написала последнее сообщение.
«Ты мой».
Навсегда.
40. Ник
Я не отводил от нее глаз, позволяя делать с моим телом все, что она пожелает. Эта фраза является мечтой любого мужчины, и я бы никогда не подумал, что буду использовать ее, дабы позволить рисовать на моей коже, но наблюдать за Ноа было бесценно. Она настолько сосредоточилась на своем занятии, что даже не осознавала, насколько невероятно красивой была в эти минуты.
