Из квартиры Заболотных, как и от любого ид обитателей этого служебно-жилого дома, можно было по внутреннему ходу попасть непосредственно в подземный гараж, это удобно, и вот в предрассветную пору мы уже в железобетонных его катакомбах, где среди автомобилей разных марок, среди запахов бензина и резины Заболотный, кажется, чувствовал себя намного лучше, чем там, наверху, в своей служебной комнате с сейфами, кондиционером и вечно спущенными металлическими жалюзи. И прежде я замечал: собираясь в поездку, друг мой всегда оживляется, взбадривается, такое впечатление, точно целую неделю он только и ждал этого момента, когда, отбросив будничные заботы, свободный наконец от всего суетного и надоедливого, окажется вот здесь, у своего "бьюика", весело, как коня, будет его осматривать, паковать в дорогу провизию и другие походные вещи, а потом еще раз склонится над дорожной картой, чтобы окончательно с карандашом проштудировать маршрут, еще и тебя зазовет в свидетели убедиться, что из нескольких возможных вариантов выбран самый удачный. Одна только перспектива дороги, предчувствие расстояний, которые придется одолевать, непредвиденные, но вполне вероятные трудности,- все это наэлектризовывает Заболотпого, заряжает бодростью, душа его вырывается на просторы дорог, прежде чем невидимый фотоэлемент бесшумно раздвинет тяжелые стальные двери гаража, чтобы выпустить в серые сумерки еще одну машину с дипломатическим номером. В Заболотном, несомненно, живет страсть автомобилиста: гонять по хайвеям, по их нацеленным вдаль гудронам-бстонам - для него одно удовольствие. Нигде он так не чувствует себя в своей стихии, как в летящем потоке, в неистовой вот такой гонке, где ветром скоростей тебя обдает, где человек, запеленатый в металл, одним нажатием кнопки дает гон всем табунам, сомкнутым в двигателе!
Пока Заболотный снаряжает свой "бьюик" в дорогу, его хрупкая Сопя-сан, бледная и не на шутку взволнованная, все ходит рядом, трогательно остерегает да наставляет своего лихача:
- Ты ж там не гони, Кирик, не гони!.. Покажи им. что ты не лихач... Обещай мне!
- Ладно, будь по-твоему,- гудит Заболотный из-за поднятого капота.
- Обещаешь, а потом... Сказано же: натура - как у тура! Если уж он нарушитель...
- Спасибо за утренний комплимент.
- Нет, ты серьезно мне поклянись,- заходит жена с другой стороны и тут же обращается к Лиде, которая, первой забравшись в машину, уже притихла в уголке: - Лида, не позволяй Кириллу Петровичу гнать! Следи, чтоб не превышал... Это тебе от меня личное поручение, понимаешь?
- Йес,- отзывается из машины детский голосок.- Будет ^исполнено.
Ох эта девчонка! Вскочила сегодня ни свет ни заря, все боялась проспать такой случай... Мы еще брились, когда Лида уже постучалась в дверь, вбежала, бледная от волнения, еще и с росинкой после умывания на русых волосах:
- Я готова!
- Ранняя пташка,- приветливо окинула взглядом София Ивановна представшую пред нею худую голенастенькую акселератку, которая нарядилась в дорогу, как на какой-нибудь школьный праздник: на ногах белые чулки, на голове старательно заплетенные мышиные хвостики косичек, которые упруго торчат в разные стороны с белыми бантами, открывая по-детски чистое, с голубыми прожилками чело.- И эти ленты тебе идут,- похвалила Заболотная свою подопечную.
Дожидаясь нас, девочка созналась, что было у нее намерение прихватить в путешествие и своего верного Друга маленького амазонского попугайчика, пусть бы и он развлекся, повидал свет, подышал простором. Однако мама ей решительно нс позволила...
- И верно мама сделала,- заметил Заболотный, откладывая бритву.- Сама подумай, как без него в доме?
Ведь он там у вас, в сущности, наивысший арбитр: чуть какая-нибудь домашняя кризисная ситуация - сразу к нему, к какаду, пусть рассудит...
- Это верно, он у нас мудрец,- согласилась девчонка, понимая шутку.
Лида потом первой, впереди Заболотного, сбегала по внутренней лестнице в гараж, еще и нас торопила: не мешкайте, здесь каждая минута дорога, надо выиграть время!
Теперь она, заняв место, из машины то и дело переспрашивает, скоро ли мы выедем, ведь время бежит, бежит!..
А у Софии Ивановны - своя забота: чтобы не гнал...
Когда мы были готовы наконец выехать из гаража, она и тогда застенчиво напомнила мужу о своей просьбе, не боясь показаться назойливой: "Ты обещаешь, ведь правда?"
Хоть это вроде и не существенно, однако почему-то и здесь, на хайвее, воображение рисует мне тот момент, когда Соня, худенькая, бледная, с умоляющей улыбкой заглядывает в глаза своему Заболотному:
- Кнрик, я знаю, ты будешь хорошим...
И как всегда, когда она расстается с мужем, глаза ее вмиг наливаются синевой, пречистой синевой преданности, и росинки невольной слезы уже дрожат на ресницах, и сами глаза от сияния тех росинок становятся глубже и как будто растут, растут...
- Не волнуйтесь, Соня-солнышко,- говорит ей Заболотный.- Ждите и не тужите на валу.
