Самым страшным было именно это желание. Я хотела ничего не видеть и оказаться в руках у того мужчины, хотела снова ощутить Игоря в себе, но еще больше я боялась сойти с ума.
- Мне кажется, я у тебя ничего не спрашивал, - строго говорит муж. – Я только предупреждаю. В одиннадцать ты должна быть готова.
- Просто пощади меня, - прямо умоляю его я, чувствуя, как наворачиваются слезы. – Я сделаю все, но…
- Мне кажется, мы уже давно договорились, - строго говорит он. – Я делаю все для твоего сына, ты делаешь все, что хочу я. Мне считать уговор недействительным? Напомнить тебе о брачном контракте? Разведемся - и сын мой, а ты остаешься ни с чем, зато без игр…
- Нет, - тут же говорю я. – Я все сделаю. Я ведь не отказывалась, только попросила…
Ноги все же слабеют, и я опускаюсь на корточки, чтобы не упасть. В платье на каблуках это очень неудобно и не правильно, но я не могу иначе. Мне слишком страшно. Слишком плохо. Хочется просто, чтобы закончилось все это или взмолиться, чтобы случилось какое-нибудь чудо.
- В одиннадцать, - строго сказал Кукловод. – Одежду тебе привезут.
- Я все сделаю, - обещаю, отключаю вызов и вытираю слезы.
Я должна быть сильной, потому что ничего иного мне не остается. Когда Игоря убили, люди Кукловода притащили меня к нему. Он предложил мне стать его женой, не любовницей, не женщиной… Женой!
Я отказала и меня голышом вывезли в какой-то лес и бросили там. Он обещал, что я еще к нему приползу…
Вот я и приползла, на пятом месяце беременности, потому что у моего ребенка нашли порок сердца, такой, что ничего его не спасет. Без операции сразу после рождения он не прожил бы и недели, а оперировать соглашались только здесь.
Если бы не пролитые слезы, если бы я не замерзла в том лесу, если бы я не пролежала в больнице с воспалением, ничего бы этого могло и не быть, но оно было и никто, кроме проклятого Сергея Куклина не хотел мне помогать, а у меня был только этот ребенок. Только ради него я была готова на все. Готова и сейчас.
- Ма-ма! – кричит он, когда я возвращаюсь в машину. – А дядя Товик умеет пальцы отывать!
Я смеюсь, хотя мне совсем не смешно и фокус с оторванным большим пальцем всегда казался мне глупым. Я говорю себе, что все хорошо ровно до того момента, как Игорь не тыкает в меню на фисташковое мороженое с белым шоколадом.
- Хасю! – говорит он.
У меня от этого заявления просто текут слезы. Игорь любил это чертово фисташковое мороженое. Он говорил, что оно самое крутое и бесился, если кто-то заявлял, что это оттого что в детстве никакого мороженого не видел.
- Мама?
Игорь сразу становится грустным, когда видит мои слезы.
- Нельзя? Я не буду, если нельзя…
«Нельзя» он выучил в больнице. Когда лежал там после второй операции. Там было много нельзя и я тоже пару раз не выдерживала и плакала, когда не могла его убедить, что правда нельзя.
- Можно, - отвечаю я, вытирая слезы. – Просто я тоже очень хочу такое.
Он только радуется и делится со мной мороженым, а я понимаю, что все же мой выход - совсем не выход. Рано или поздно, криминальный мир моего мужа коснется и его. Рано или поздно, он начнет что-то понимать, но что мне делать, я не знаю.
Для начала пережить сегодняшний вечер, а там операцию, а потом – думать. Завтра, как говорила одна героиня старого кино.
Анна
Игореша в машине уснул у меня на руках мгновенно, а я смотрела в окно и думала о том странном человеке. Такого ведь не бывает! Не может кто-то иметь такие же повадки или может?
Почему-то я сразу вспомнила друга Игоря - Костю. Они еще со времен детского дома дружили. Костя просто жил по соседству. У него была нормальная семья, а еще у него был брат-близнец. Совсем другой. У них было одно лицо, несколько одинаковых жестов и совсем разные интересы. Может быть, тут тоже что-то такое? Может, этот человек как-то связан с Игорем? Ну и что, что они совсем не похожи? Может, они родственники. Возраст у них один. Может, они вообще братья!
Я дергаю головой. Хочется отогнать прочь все эти мысли, а они снова лезут и лезут.
- Толик, притормози, - прошу я, понимая, что еще немного и мы выедем из города, а мне нужна идея.
Мне нужно что-то, чем я могу заставить его говорить.
- Что-то случилось? – спрашивает Толик, завернув на парковку у супермаркета.
Я смотрю на этот огромный магазин и вспоминаю, какой там большой отдел игрушек. Когда Сережа был добрее, он как-то привозил меня сюда и мы много всяких мелочей скупили для Игореши. Мне в тот день даже казалось, что я могу Сергея полюбить. Думала до рассвета. Он уехал, а вернулся перепачканный кровью, злой. Словно другой человек. Зато я навсегда избавилась от иллюзий на его счет.
Его истинное лицо - это звериный оскал и оружие в руках. Он может приставить пистолет к голове собственной жены, просто для того чтобы поставить ее на колени и затолкать ей член в рот. О том, что все это было со мной, думать не хотелось, но я все равно ежилась, вспоминая окровавленные руки в своих волосах. Их потом было трудно отмыть.
- Мне нужен пистолет, - сказала я.
