Ничего другого для того, чтобы напугать человека я не знала. Оружие. Что еще может быть страшнее? Правда, так ли оно страшно для головорезов и убийц, как для меня? Надеюсь, что тот гад тоже боится смерти. Боли он вряд ли боится.
- Чего? – ошарашенно спросил Толик.
Он припарковался и обернулся. Взгляд у него был такой, словно я попросила его взорвать этот город.
- Игрушечный, - тут же сказала я. – Ну такой - чтобы как настоящий. Подругу разыграть.
Сказала и осеклась. Друзей-то у меня нет. Мне запрещено их заводить. Надеюсь, просто Толик об этом не знает. Ему ведь, наверно, не положено.
- Ты мне поможешь такой выбрать? – спрашиваю я.
Мне очень нужна его помощь, потому что для меня все пистолеты, даже игрушечные, как настоящие. Я их боюсь.
- А, ну ладно, - соглашается Толик.
Я подхватываю Игоря. Оставлять его в машине я никогда не решусь. Вообще боюсь оставлять его одного даже на пару минут. Мне всегда кажется, что вот именно в этот миг ему станет плохо. Раньше становилось, а у меня страх так и остался. Одного раза увидеть синее тельце собственного ребенка и понять, что он не дышит, достаточно, чтобы до конца жизни бояться его потерять.
Уже у полки с игрушечным оружием, пока там копается Толик, я пересчитываю оставшиеся деньги и молюсь, чтобы мне хватило.
- Ну, вот этот реально словно настоящий, - говорит Толик, вынимая пистолет. – Даже по весу похож, ну может, только совсем немного меньше. У него тут и пули есть. Такими можно пару синяков оставить.
Я закусываю нижнюю губу. Мне, наверно, что-то такое и надо.
- И в описании тут написано, что звук при выстреле похожий. Думаю, если выстрелить в стену, будет обосраться как страшно, - рассуждает Толик, а я смотрю на ценник и сглатываю.
Тут еще и Игореша начинает шевелиться у меня на руках. Видимо, здешняя музыка его разбудила. Сейчас он начнет хотеть какую-нибудь игрушку. Что я с этим делать буду.
- Я вам его куплю, - внезапно говорит мне Толик.
- Но…
- Да, не возражайте. Мне за мои грехи надо хоть какие-то добрые дела делать. Пусть и такие.
Он пожимает плечами.
- Толик, а у тебя дети есть? – спрашиваю я, наблюдая за тем, как Игореша тенет руку к маленькому синему плюшевому бегемоту с очень смешной мордашкой, а Толик сам его подает.
- Нету, - отвечает мне мужчина.
- А девушка?
Зачем я это спрашиваю, я не знаю. Просто чтобы хоть что-то о нем узнать.
- Тоже нет. Она за Кальмара вышла замуж как раз перед его арестом. Это все? Может, что-то еще нужно?
- Нет, большое спасибо.
Толик действительно купил мне пистолет, а Игорю - маленького бегемота, а потом молча повез нас домой.
Есть ли у меня хоть какие-то шансы напугать того гада?
Игорь
Андрей был прав. Мне надо проспаться, успокоиться и включить мозги, но тут даже сон не помог. Стало только хуже. Мысли комкались и не выстраивались в ряд.
Выйдя из гостиницы, я на какой-то ляд надел темные очки, как будто меня могли узнать. Что бы я об этом ни думал, а мне действительно так казалось. Вокруг я видел слишком много знакомых лиц. Я всех их знаю!
На входе в охране стоит парнишка из нашего детского дома. Я даже помню, что зовут его Иван. Да, на бейдже так и написано. Готов поспорить, что он помнит Игоря. От этого сложно не вздрагивать всякий раз, когда я вижу кого-то из знакомых. Все это бесит!
Выхожу из гостиницы и понимаю, что мне обидно, что она меня не узнала. Не знаю как, но должна была, черт ее побери! Если бы любила - узнала бы…
Мать твою, Игорь! Что за тупое романтическое нытье? Ну, как она могла тебя узнать? Разве что по шраму под лопаткой, но его она и увидеть не могла. По следу от укуса собаки? На ноге? Давай ты еще решишь, что по форме члена она должна была понять, что это ты. Бред же! А вот я должен был с ней поговорить, должен был объясниться, выслушать ее… только как, блин, объяснить, что я жив, если я мертв?
Ноги сами несут меня туда, где когда-то жила Аня, вернее мы с Аней жили вместе. Я со своей учебой и службой как-то все льготы просрал, а она - молодец, квартиру получила. Она всегда была толковее меня, а я бестолочь, правду про меня говорили, как еще из меня хороший следователь получился - не ясно.
Костя - мой лучший в прошлом друг - говорил, что это я бестолковый, когда дело касается меня самого.
- Ты - ебаная мать Тереза, Игорь, - ржал он надо мной. – Себя только кулаком защитить можешь и то если не лень, а вот за других бороться - так всегда пожалуйста, а себя… Как с этой Анькой связался - вообще хана.
- Какое еще «хана»? – не понял я.
Костя вечно как ляпнет, так не поймешь, что это значит.
- Ты, когда ее видишь, мозг у тебя отключается и сопли пузырями. «Анечка, моя Аня». Ну мерзость же!
- Много ты понимаешь вообще! – возмутился я и даже не знаю, почему ему не врезал. Косте всякое можно было болтать, потому что, что бы он ни говорил, а был он за меня всегда и во всем, а вот женщин считал только средством для удовольствий, ну и иногда денег. Нормальная позиция для того, кто основные деньги зарабатывал мужским стриптизом, а еще говорят - порнофильмами, но не мое это дело.
