Но Фионнуала словно не слышала его, она была в таком отчаянии, что не могла сдержать рыдания и ухватилась за его облаченную в доспехи ногу.
— Я видела красное, господин! Я знаю. что это означает! Пожалуйста!
— Хватит! — крикнул Кейран, в то время как паника овладевала его войском. Он бесцеремонно оттолкнул в сторону плачущую девушку, чтобы продолжить свой путь. — Я больше не собираюсь слушать эту бессмыслицу. Мы победим в этом сражении и, что бы ты ни говорила, это не изменит моего решения. И для твоего же блага, надеюсь, что твои слова не сбудутся. Я не буду с тобой церемониться, если твое поведение приведет нас к поражению.
До сих пор неизвестно, был ли Кейран побежден превосходящим по численности войском Генриха II или страхом, завладевшим сердцами его солдат от слов Фионнуалы. Он покинул Маор Кладейш с двумя сотнями воинов, а вернулся лишь с дюжиной израненных людей, сгорающих от стыда за то, что не полегли на поле боя рядом с товарищами. Несмотря на то, что из-за наступления норманнов владения О’Лэхари сильно сократились, Маор Кладейш удалось сохранить. О’Тулам и О’Бирнам же пришлось укрыться в Уиклоуских горах[1].
Когда Фионнуала узнала, что Кейран остался жив, она разрыдалась, но, на этот раз, от счастья. Она выбежала из своего домика на берегу и помчалась к замку, желая броситься в объятия любимого, но тот встретил ее совсем не так, как она ожидала. Весь обратный путь в Маор Кладейш Кейран проделал в мрачных размышлениях о позорном поражении. Как только он увидел девушку, приказал двум своим людям схватить ее.
— Ведьма, твои слова приговорили нас к разгрому. Если бы ты не появилась перед нами в день отъезда, судьба О’Лэхари и Ирландии была бы совсем иной. тебе нет прощения за то, что ты навлекла на нас такое несчастье.
— Я лишь рассказала вам о своем сне! — попыталась защитить себя девушка, напуганная такой резкой перемене в отношении к ней Кейрана.
Но мужчина не собирался ее слушать. Не обращая внимания на ее рыдания, он приказал увести ее в Маор Кладейш и запереть в крошечной комнате. Единственным источником связи Фионнуалы с внешним миром стало отверстие в двери, через которое ей подавали еду и питье.
— Ты навсегда останешься здесь, — бросил ей Кейран через запертую дверь. — Жизнью заплатишь за гибель моих людей, но перед этим ты дашь мне обещанного сына. Скоро увидим, также ли красна твоя кровь как та, которую, как ты уверяешь, видела в своих снах в ночь перед сражением.
Четыре месяца спустя, после того, как Фионнуала провела всю ночь, крича от боли, служанка пришла в комнату Кейрана с ребенком на руках. Это был смуглый как мать мальчик, здоровый и энергичный, на котором совершенно не сказались ужасающие условия, в которых содержалась его мать. Хозяин замка взял его на руки и улыбнулся впервые за долгое время. Он направился в покои своей супруги Эйдин, которая всю ночь содрогалась, слушая издалека страдания несчастной женщины, и передал ей ребенка.
