Твоё имя после дождя полностью

— Это всего лишь смерть, — повторила Рианнон. — Прощайте, профессор Куиллс.

Александр бросился к ней, заметив, что она наклонила голову назад. Рианнон упала спиной к утесу, устремив взор к звездам, словно прощаясь с ними. Профессор успел обхватить ее руками, но вес падающего тела увлек обоих в пропасть, ноги Александра потеряли опору на скользких камнях. Он изо всех сил зажмурил глаза, чувствуя как в ушах звучит ветер и грохот волн за мгновение до того, как его голова погрузилась в морскую пучину. Удар об воду оказался таким болезненным, словно он упал на металлическую поверхность. Не смея открыть глаза, он крепко прижимал к себе Рианнон, но, в конце концов, бушующие волны отбросили их друг от друга.

Александр попытался оттолкнуться ногами, чтобы всплыть, но едва его голова выглянула над зыбкой границей воды, на него обрушилась новая волна и увлекла его на глубину, а вторая швырнула его об скалы. Он сражался с яростными течениями, и на мгновение ему показалось, что он коснулся платья Рианнон, но, протянув руку схватить его, ничего не нашел. «Воздух, — подумал профессор, чувствуя резь в легких, — мне нужен воздух!» Но где находится поверхность? Почему он не мог сориентироваться в какую сторону плыть? Он попытался поплыть вверх, но безрезультатно, море решило поглотить их обоих. Легкие разрывались от недостатка кислорода, руки Александра обессилели, ноги еле двигались. Когда он, наконец, смог открыть глаза, то удивился, что бурное клокотание воды с ее тысячами, миллионами пузырьков, не издавало никакого шума здесь, на глубине. Мир вдруг погрузился в тишину.

Александр медленно закрыл глаза. Он даже не почувствовал как открылись его губы, впуская воду в легкие, чтобы умолкнуть раз и навсегда.

Глава 35

Он почувствовал, что остановился на полпути между мирами живых и мертвых. Между раем и адом. Между землей и водой. Между всем и ничем.

«Алекс». Голос был едва слышен, он был похож на щекотание в ушах. «Алекс, твое время еще не пришло». Веки Александра вздрогнули, губы, из которых уже не исторгалось ни единого пузырька воздуха, задрожали, словно он пытался заговорить.

«Алекс, мы тебя подождем. Мы ждали тебя все это время. Мы будем ждать тебя столько, сколько потребуется». Кто же звал его здесь, в глубинах Ирландского моря?

Что-то приближалось к нему, Александр чувствовал движение воды, обволакивающей его словно саван. Что-то, теплее поднимающего и опускающего его течения. Почти такое же теплое, как и его собственное тело. Он открыл глаза.

Вода вокруг была взбаламучена из-за его падения и Александр едва видел, но, все же смог различить нечеткий силуэт, очень медленно направлявшийся к нему сквозь воду и пузырьки воздуха. Бледная, неясная, почти прозрачная фигура, словно Александр смотрел на нее сквозь вуаль.

Сначала он подумал, что это Рианнон, но постепенно видимость улучшилась, и Александр разглядел каштановые локоны и волнистые складки красного шелка. «Твое время еще не пришло, — шепотом повторила она. — У тебя еще остались незавершенные дела». Когда он, наконец, смог разглядеть завернутую в шелка сирену, то понял, кто это… Александр прерывисто вздохнул, причем он даже не задумался, почему может дышать под водой.

Он попытался заговорить с ней, всеми силами борясь за возможность сделать это, но голос, словно навсегда покинул его тело. Слишком взволнованный, чтобы двигаться, он смотрел, как фигура приближается все больше. Глаза, представшие прямо перед ним были все того же теплого древесного оттенка. Она посмотрела на него взглядом, излучающим мир и покой.

«Наконец ты можешь меня видеть. Все эти годы я была рядом с тобой. Каждый раз, когда ты сквозь слезы произносил мое имя, каждый раз, когда чувство вины заставляло тебя ненавидеть самого себя… я была рядом с тобой, я умирала заново из-за невозможности дотронуться до тебя как раньше и сказать, что все в порядке, что тебя не за что прощать».

«Беатрис, забери меня с собой, — отчаянно подумал Александр. — Я больше не могу без тебя. Я не хочу идти туда, где не могу быть вместе с тобой».

Вдруг он почувствовал, как невидимые руки подхватили его и направили наверх, к свету и шуму, наводнявшим мир над его головой.