Молодой человек приоткрыл было рот, но не смог произнести ни слова. Взглянув ему в глаза, Александро понял, что произошло. Подтвердилось его мрачное предчувствие. Он встал и увидел тело, лежащее в нескольких метрах от него. Оно все еще было доступно волнам, которые, накатывая, ласково накрывали его легким водяным покрывалом и снова уходили в море. Рианнон лежала под звездным небом на спине с закрытыми глазами. Одна рука лежала на груди, вторая покоилась на камнях, черное платье превратилось в лохмотья. Лицо покрывали глубокие раны, спутанные волосы запятнаны кровью. Профессор склонился над неподвижным телом, подавляя крик боли.
— Я ничего не смог для нее сделать, — прошептал Лайнел и встал рядом на колени, грустно покачав головой. — Она была уже мертва, когда я спустился к скалам. Думаю, она продержалась в воде лишь пару секунд. Надеюсь, она хотя бы не страдала…
Александр промолчал. Он осторожно завел свою ладонь под затылок Рианнон и положил ее голову к себе на колено. Отведя руку, он увидел, что его пальцы в крови. Ее лицо не выражало боли, лишь покой.
— О чем она думала? — тихо спросил Лайнел. — Кончать жизнь самоубийством из-за того, что не смогла спасти свою дочь, не убедившись в том, что ее действительно повесят…
— Это вовсе не было самоубийством от отчаяния, — ответил Александр. Он провел рукой по лбу Рианнон, убирая с лица, прилипшие к израненным щекам мокрые волосы. — И даже не проявлением трусости. Думаю, она была убеждена, что банши заявила о новой жертве. Об одной жертве, которая должна умереть этой ночью. Скорее всего, она решила, что если пожертвует собой ради Эйлиш, то, в конце концом, произойдет что-то, что помешает ее повесить. Она отдала жизнь, чтобы спасти дочь.
Окинув взглядом изорванное платье Рианнон, он заметил, что рука не просто лежала на груди. Пальцы инстинктивно сжимали серебряный медальон. Александр поколебался немного и высвободил медальон. Крохотная защелка сломалась, вода попала внутрь и повредила миниатюру Ласло Драгомираски, смазав черты его лица. Профессор расстегнул цепочку, снял медальон и положил в карман, пока изображение не размыло еще больше.
— Помоги мне, Лайнел, — попросил он. — Мы должны перенести ее в другое место.
Вдвоем они смогли поднять тело Рианнон, хотя это усилие вызвало новую волну сильнейшей боли в руках Александра. В нескольких метрах находилась спрятанная меж скал маленькая пещера, о которой говорила Эйлиш, вернувшись с Оливером в Маор Кладейш. Она вполне годилась на то, чтобы временно поместить туда тело Рианнон, пока они не смогут поднять его наверх. Внутри была маленькая лампа и деревянный тубус для хранения рисунков. Выбрав самое сухое место, мужчины осторожно положили туда Рианнон и постояли немного, молча глядя на тело.
— Это Деланси, — сказал, наконец, Александр, встряхнув головой, словно пытаясь пробудиться ото сна. — Лучше бы нам поторопиться, Лайнел.
— Ты снова за свое? — пожаловался друг. — Слушай, я понимаю, что ты пережил сильнейшее потрясение, но мы не можем вернуться в Дублин и предъявить обвинения человеку в преступлении, которое он совершил разве что в твоем воображении. Не то чтобы я не верил в твой рассказ, Александр, но если ты предстанешь перед судьей Дрисколлом без доказательств…
Но Александр был непреклонен. Они слишком далеко зашли.
— Нет необходимости возвращаться в Дублин. Беатрис сказала мне кое-что, прежде чем я вышел из воды…
— Что ж, остается надеяться, что ты прав и, что твоя встреча с женой это не просто галлюцинация, — предупредил его Лайнел, кивая в сторону занимавшегося на горизонте рассвета. — В противном случае, это последнее утро Эйлиш.
Глава 37
Тот же самый рассвет медленно проникал сквозь прутья решетки на окне, словно скользкие пальцы, желающие пробежать по ее телу прежде, чем она достанется палачу.
Казалось, ночь длилась целый век. Эйлиш всю ночь просидела в одной и той же позе — опершись спиной о стену и уставившись глазами на железную дверь, отделяющую ее от свободы. В течение последних нескольких часов ее одолевала такая буря самых разных эмоций, что к утру, девушка была слишком опустошена, чтобы о чем-то думать. Она едва смогла поприветствовать мать Агнес и сестру Кэтрин, вошедших в камеру ровно в девять, вооруженные Библиями и пытающиеся выглядеть душеспасительно, но встревоженный взгляд сестры Кэтрин не оставлял надежды. Эйлиш хотелось броситься ей в объятия и разрыдаться, но все, что она смогла, так это спросить, что ее ждет после того, как все закончится.
