Андрею Наталья поправляла порванную рубашку причитая, а Герман силой отвели в мед. кабинеткабинеткабинет, чтобы сделать успокоительный укол. И пока его тащили он не прекращал покрывает Андрея бранью.
— Герочка! Ну вы же братья! — Зарыдала Наталья, умоляя, прекратить этот ужас.
— Он мне не брат! Начиная с этого момента эта мразь для меня умерла! — Горько ухмыляется Герман сплевывая яркую кровь на белоснежный вымотый линолеум. Потом он ткнул пальцем в сторону брата. Санитары же крепко держали его под руки.
— Молись, урод! Очень хорошо, молись! Если она умрёт я убью тебя!
— Давайте увидите уже его! — Кривясь потребовал холодным тоном Калинин — старший.
— ГЛОТКУ ТЕБЕ ПЕРЕРЕЖУ ЗА НЕЁ ТАК И ЗНАЙ! — Вскричал напоследок Герман из-за широких спин “охранников”.
Каждый её шаг отдаётся ноющей болью в районе спины и живота. Резкой и сдавливающей. От которой у неё едва не подкашиваются ноги.
«Что — то не так…» — Проскальзывает в мутном от непрекращающейся боли сознании.
— Полиночка?! Доброй ночи, дорогая.
Свекровь Наталья застывает посредине гостиной. Она только, что приехала из гостей. Стоит ещё в пальто и прогулочных туфлях на высоком каблуке. Как всегда, безукоризненно выглядит. Уложенные волосы, аромат французских духов, матовая помада на губах, безупречный свежий маникюр…
Оглядывает невестку своим темным придирчивым взглядом и начинает беспокоиться. Полина выглядит мягко говоря "нехорошо”. Бледная, с огромными фиолетовыми синяками под глазами, с белыми губами…
— Что с тобой, дорогуша? — Спрашивает слегка брезгливо.
— М-не н-н-нехорошо, Наталья Николаевна. — Губы девушки трясутся, и она заикается. Тело пробирает озноб.
Наталья подходит к Полине, трогает её лоб рукой. Он горячий словно нагретая до бела сковорода.
— Черт… — Шепчет женщина тихо раздумывая, что же делать дальше.
— М-мне н-нужно в больницу. — Тресет головой Полина отмахиваясь от свекрови. С трудом она доходит до столика возле дивана. Вечером перед сном она оставила там свой мобильник. Рука тянется за гаджетом. Слабо сжимает. В висках стучит кровь, сердце отбивает неспокойный ритм.
В голове крутится тревожный голос Германа.
“Если, что случится обязательно позвони мне! Я тут же примчусь!”
— Кому ты хочешь позвонить? — Спрашивает Наталья в её тоне полно беспокойства.
— Г-Гернаму. Мне нужно позвонить Герману…
Почему — то именно сейчас для Полины позвонить другу это самое важное.
Ему нужно позвонить, нужно сказать, что ей плохо и она едет в больницу…
Непослушные пальцы пытаются попасть в невидимые кнопки, но цепкая рука с россыпью мелких морщин указывающих на реальный возраст женщины ловко выхватывает у неё трубку.
— Не нужно, дорогуша. Герман сейчас отдыхает зачем беспокоить парня из-за пустяков? — Говорит ласково.
— Позвоните в-в скорую… М-мне плохо… — Просить Полина обессиленно. Её голова раскалывается так будто по черепной коробке бьют отбойным молотком. Думать при этом получается с трудом, все мысли смешиваются в жуткую кашу.
— Позвоните, п-пожалуйста, позвоните! — Её голос звучит болезненно тихо и жалостливо. Наталья недовольно морщится. Она хорошо выпила и расслабилась и сейчас представив всю эту предстоящую суматоху со скорой и больницей, всю эту медленную бюрократию и миллион вопрос которые будут задавать ей как близкому человеку. Что беременная ела? Что пила? Что делала? Ей самой стало плохо. К горлу подкатила тошнота.
«Да, что она ноет?» — Подумала она раздраженно.
«Ну затошнило, ну плохо. У меня когда с Андреем ходила такое состояние ежедневно было и не ныла ещё и работала…»
Наталья осторожно приобняла Полину за плечи игнорируя её просьбы о больнице и начала ласково шепча ей на ухо успокаивать.
— Ну, что ты дорогая? Нет необходимости в скорой… Сейчас на кухню пойдём я тебе там чайку заварю с ромашкой и мятой успокоишься. В кроватку ляжешь на утро все пройдёт…
— Н-нет, Наталья Н-николаевна мне нехорошо…
Наталья сжимала плечи девушки, и снова игнорировала её очень слабые попытки вырваться.
— Брось, пташка моя. Всё хорошо с тобой… Все хорошо…
Свекровь напоила Полину горячим чаем с мятой, ромашкой и щедрой порцией клубничного варенья. И неожиданно девушку разморило, даже боль отступила на второй план. Сон окутал плотным коконом и не отпускал до самого утра. Сон был плохим. Всю оставшуюся ночь будущая мать промучилась от болей, потела и стонала как в бреду. А наконец-то очнувшись от кромешного ада поняла. Всё плохо. Очень-очень плохо.
Встала с кровати. Колени подрагивали и болели. Еле дошла до двери. Из последних сил дернула ручку. Вышла в коридор. Доковыляла до лестницы. Начала спускаться. Одной рукой нежно обхватила свой большой живот.
— Сейчас, сейчас, малыш. Все с нами хорошо будет… — Шептала едва слышно.
Бедное её сердце стучит как бешеное. Уши заложены от этого грохота. Ей страшно. Она боится, что её мальчик… Он…
«Нет-нет. Не думай, иди!» — Приказывает себе из последних сил.
