Взрослому мужчине не пристало устраивать такие некрасивые истерики! Рашу было очень стыдно за себя. В первую очередь, потому что он понимал, что не отреагировал бы так, если бы дружочек Ярма не попал в точку. Конечно же, Раш даже и не думал о Шуре, как о женщине, точнее думал, но не дольше пары секунд. Но эти пару секунд были, а потом еще и Энри по ушам проехался. Естественно, это вовсе не изменило направление его мыслей. И на слухи, по большому счету, ему было плевать, благо вокруг него их всегда ходило предостаточно, и порой не без причины. Но для таких слухов он причин давать точно не собирается.
И все-таки ему было неловко, и слова Шарама в эту неловкость попали прицельным выстрелом, ведь он почти дал причину для таких слухов. Оставалось только надеяться, что Шарам, который все же не так плохо его знает, не дойдет до мысли, что дядюшка Арши еще никогда ни на какие его слова не реагировал демонстрацией силы. И не задастся вопросом, чем же отличается этот раз.
Я стояла привычно на обрыве. Дядя Воська тренькал на своих то ли гуслях, то еще чем-то струнном.
— Дядь Вось, а что там в картах после Суда-то было? — спросила я, вглядываясь в даль.
— А я тебе говорил, что потом уж поздно будет! — захихикал старик, — А ты убежала, дурочка! Дядька тебе когда плохое советовал, что ты его не слушала, а?
— Ты мне, когда я впервые на студенческую вечеринку пошла, посоветовал понижать градус, потому если повышать — плохо станет, — напомнила я ему о том дне, когда зареклась пить и завязала с вечеринками, — Плохо стало. Потому что понижать, оказывается, нельзя. Только повышать.
— Кто старое помянет — тому глаз вон! — взвился старик, — И вообще, чего ты стоишь-то?
— Думаю, куда идти.
— Так со всех сторон обрыв, — напомнил дядя, — Какая тебе разница-то?
— Разница в том, что именно я буду созерцать в последнем полете, — честно ответила я, — Поэтому — большая! Думаю, пойду прямо, там часы такие красивенькие.
— Да-а, — потянул дядя Вося, сощурившись, — Тока времени осталось чуть.
— А потом что будет?
— А потом будет то, что будет после того, как будет сейчас, — он почесал подбородок, вглядываясь с часы, — Это глубокая мысль.
— Правда? Звучит, как бессмыслица, — я вскинула брови, — много у тебя еще глубоких мыслей?
— Целая коллекция, — старик кивнул, улыбнувшись небу, — Вот, например. Чтобы начать что-то делать, надо что-то начать делать.
— Чтобы стать богатым, надо разбогатеть, — продолжила я.
Дядя подхватил.
— Если хочешь нравиться людям, надо понравиться людям.
— Если хочешь сделать что-то хорошо, надо придумать что-то, и сделать его хорошо!
— Если хочешь понять смысл жизни, надо найти смысл жизни и понять его!
Мы продолжали перекидываться самыми глубокими мыслями из всех, которые я слышала в своей жизни, а потом я вдруг спросила.
— Зачем я здесь?
Дядя Вося дернул струну и перевел на меня взгляд.
— Чтобы понять зачем ты здесь, надо понять зачем здесь ты.
Я задумалась. Зачем могу быть нужна я?
— У меня есть какая-то суперсила?
— Дурить и рассказывать несмешные анекдоты? Если это считается за суперсилу, то — да. Поэтому. Такая не могла не привлечь его внимание.
Как и бывает во сне, я почти не держала нить разговора. Но почему-то он казался мне важным, и я сосредоточилась, чтобы не упустить ничего, не отвлечься.
— Чье? И зачем?
— Затем, что ты свободна от предрассудков этого мира.
— Я тебя не понимаю, — фыркнула я и отвернулась.
— А тебе и не надо. Почему ты до сих пор стоишь, раз решила, куда идти?
Когда я проснулась, было еще темно. Рассвет даже намеком еще не начал задаваться, и это радовало. Было время немного подумать. Я решила, что Раш должен быть моим мужчиной. Каким должен быть мой первый шаг? Как человек я ему уже нравлюсь. А как на женщину он на меня вряд ли когда-нибудь смотрел. Я и сама на себя так не смотрела. Не было на это никаких особо причин.
Значит, для начала надо напомнить ему, что я женщина, да так, чтобы он уже точно не смог забыть! А вот каким образом это сделать?
Я щелкнула по магнакопителю, разогревая плитку, и поставила на нее чайник.
Думаю, мне не стоит резко менять свой облик или поведение. Мне будет некомфортно, и я буду выглядеть не клево, а неловко. Может стоит его немного полапать? Это не будет выглядеть слишком странно, потому что я так уже делала! Но у меня будет, так сказать, простор для действий. Вот только я-то в нем мужчину, как оказалось, и так вижу, а мне нужно, чтобы он увидел во мне женщину. Так что в идеале, конечно, лучше бы он меня полапал!
На этой мысли я неожиданно зависла. По позвоночнику прошлась шеренга мурашек, а щеки и шея вспыхнули жаром. Наверное, с этим торопиться не стоит. Он же такой неловкий, и только вчера мне рассказывал, как не любит принимать решения! Испугается еще. Лучше я все возьму в свои руки, чтобы ему вообще ничего не надо было делать!
Чайник закипел, и я вынырнула из своих мыслей.
Я открыла дверь, с легким волнением опустила глаза на лесенку и выдохнула, когда уперлась взглядом в его спину.
