Отрезвило меня, наверное, только когда он забрался рукой под рубаху. Откуда-то резко вернулись в голову трезвые мысли, и я ужом выскользнула из его объятий и, неожиданно, с его колен. Морок как будто начал немного сползать с него, и я видела, как в меня впивается его взгляд. Он немного наклонил корпус, будто перед броском, все не сводя с меня затуманенного, но цепкого взгляда исподлобья. Это будоражило. Хотелось посмотреть, что он сделает, но вместо этого я выдала:
— Вот теперь я отомщена! — он вскинул брови, и его взгляд начал проясняться, — А теперь сиди тут, мучайся и думай над своим поведением! Нельзя дразнить людей, если не готов к ответу.
Я почти гордо удалилась, лишь слегка пошатываясь, и даже не хлопнула дверью! Я могла собой гордиться. Наверное. Хотя лобызание в публичном месте не большой повод для гордости, зато я точно могла сказать, что женщину он во мне все-таки видит.
Я упала на диван в гостиной лицом вниз и решила не шевелиться, пока меня не заставят. По телу до сих пор бежала дрожь, и лицо горело. Не знаю, почему я сбежала. Кажется, его напор меня слегка обескуражил. Что-то я немного не так себе это представляла. Ну да, я бы предпочла, чтобы инициатива была в моих руках. Но, наверное, мне не стоит забывать, что ему лет больше, чем моей прабабке, и он отнюдь не милый простачок. Нет, милый, конечно, но не простачок.
Солнышко неторопливо и равнодушно выкатывалось из-за горизонта. В соседнем доме ругалась семейная пара. Бабочки кружили вокруг собачьх какашек, неприглядной кучкой вываленных посреди дороги. По небу проплывало одинокое облачко, чей путь Аррирашш отслеживал взглядом. Облачко было в форме бабочки и плыло в сторону императорского дворца.
Раш уперся локтями в колени и уложил в ладони лицо. Он созерцал рассвет в уютном уединении; лицо его не выражало эмоций, кроме созерцательной успокоенности. Как, оказывается, спокойно он жил последние пару лет. Расслабился. Забыл, как думать головой.
Поцеловал Шуру. Почему? Ну, потому что что-то нехорошее в нем пробудило ее совершенно неожиданное смущение. Ее раскрасневшееся лицо и сбившееся дыхание — какая радостная неожиданность. Просто подарок. Он-то уже было решил, что она вообще на такие эмоции не способна, а тут на тебе — как нормальная молодая девушка смущается и робеет. Такое чудо. Расчудесное чудо. Конечно, захотелось смутить ее еще сильнее. А кому бы не захотелось? Шура вот, почуяв слабость собеседника, обычно только распаляется и давит до последнего. На самом деле, Арши хорошо ее понимал, потому что тоже любил так развлекаться. Ну и не удержался. Раш был уверен, что ни один мужчина еще не вызывал в ней такой реакции, потому что видел, как она сама была удивлена и не очень понимала, что вообще происходит. Это очень и очень грело самолюбие, глупо отрицать. Хотелось насладиться моментом. Насладился.
Когда она прильнула к нему, так неловко, что-то перещелкнуло у него в голове, и он просто поплыл. И в первый момент совсем не понял, куда это она от него сбежала и зачем? А теперь вот спасибо от всей души хочется сказать, что хоть ей сознательности хватило это остановить.
Вспомнился опять разговор с Шарамом. Наглый мальчишка был прав во всем, кроме одного — для слухов причины все-таки есть. Теперь.
Надо поговорить с Шурой, и все прояснить. А пока он еще посидит и проветрит голову. Пусть выдует из нее весенним ветерком все неуместные и лишние мысли.
Я лежала недвижимо на диване и страдальчески вздыхала, когда меня нашла Ева. Конечно, она спросила, что у меня случилось. Я не стала отвечать, потому что не знала пока, что ответить. Меня шатало от желания найти Раша и снова его поцеловать, потому что было очень приятно, и я бы не отказалась повторить, до желания пулей вскочить наверх в свою комнату, залезть под одеяло и больше оттуда не вылезать. Ева поставила чайник, и звук вскипающей воды меня немного успокоил. Было в нем что-то уютное и домашнее. Я вяло поплелась на запах разогретых пирожков на кухню и тяжелым кулем свалилась на стул, снова тоскливо выдохнув.
— Не могу понять, хочу я соблазнить Раша или нет? — ответила я наконец на вопрос Евы о том, что же у меня случилось. Деревянная тарелка для салата выскользнула из ее руки и тоскливо стукнулась об пол. Ева повернула в мою сторону удивленное лицо.
— Ч-что, прости? — уточнила она, — Тебе нравится Раш?
— Наверное, — кивнула я, глядя на рассыпавшуюся по полу морковь, — Но я опять немного запуталась. Можешь со мной поговорить?
