Возможно, конечно, старенькое величество действительно учудило нечто подобное, однако сам Попов происхождение своего прозвища объясняет более прозаично:
«В самой первой рецензии (на гастроли — ред.) было написано, что в такую туманную погоду приехал клоун, который солнцем осветил арену, отчего всем стало теплей, с легкой руки того рецензента меня теперь всегда называют „Солнечным клоуном“».
Однако иллюзионист Игорь Кио тоже вспоминал в связи с этим прозвищем королеву. Правда, в его интерпретации история выглядит не столь умилительно, а слегка даже конфузливо:
«Бельгийская королева… устроила в честь труппы Московского цирка прием в королевском дворце… Когда в конце вечера подали блюдечки с лимонной водой, чтобы помыть руки после жирной пищи, Попов, не зная предназначения этих блюдечек, выпил из своего воду. Бельгийской королеве это показалось самой смешной шуткой в ее жизни. И вот тут она сказала: «Нет, это что-то умопомрачительное — это солнечный клоун».
Как бы то ни было, Попов стал брендом советского цирка и международной звездой. В Мюнхене и Брюсселе есть улицы его имени, он внесен в Книгу рекордов Гиннесса в качестве самого популярного клоуна в мире. Никулину о таком и мечтать не приходилось, поэтому, очевидно, его высказывания о международном успехе коллеги содержали скрытую иронию:
«Олег Попов, это явление в цирке Запада. Там в клоунаде застой: пожилые клоуны в дедовских костюмах, а он показал нового клоуна».
Но в СССР они гремели на равных. С их образами выпускалась даже сувенирная продукция — неслыханное новаторство для советского Легпрома. Оба Народные артисты (Попов стал им на четыре года раньше), оба — по советским меркам — более чем успешны в плане материальном. Никулин получал у Гайдая за съемочный день 50 рублей — треть месячной зарплаты инженера. А у Попова было аж два «Фольксвагена» — великая роскошь в те времена, даже в Москве.
Конечно, эти два человека вряд ли они могли бы сойтись близко: солдат, прошедший две войны, и молодой человек, не видевший ничего, кроме завода, а потом — арены цирка. Однако, кажется, начала их отношения были довольно дружелюбными.
«В 60-е годы молодые Олег Попов и Юрий Никулин даже выступали в одном спектакле… И отношения у них были просто прекрасные. Что произошло потом, я не знаю», — рассказывает Татьяна Николаевна, вдова Никулина, прожившая с ним всю жизнь, с 1949 года.
Поговаривают, что Попов подворовывал у Никулина репризы.
«Отец с Шуйдиным на заре своей карьеры поехали на гастроли в Ленинград, — рассказывает Максим Никулин. — На следующий после их выступления день в газете написали: „Интересно показали себя молодые клоуны Юрий Никулин и Михаил Шуйдин, жаль только, что они полностью повторили репертуар Олега Попова“. Олег Константинович гастролировал в Ленинграде накануне, и, конечно, у зрителей была возможность сравнить. Отец с Шуйдиным, приехав в Москву, тут же пошли к цирковому начальству: „Как же так, мы придумали репризы первыми, и про нас же гадости пишут?! Что нам делать?!“ А начальство в ответ: „Ну, набейте Попову морду!“»
Последовали ли они этому совету, история умалчивает.
Но перехват номеров вряд ли был главной причиной вражды — такая практика в цирковой среде достаточно распространена. Да и Попов потом жаловался, что, напротив, это у него Никулин воровал репризы. Хотя Татьяна Николаевна это опровергает:
«Был такой автор — Михаил Татарский, — рассказывает она. — Он опубликовал сборник придуманных им реприз, замечу, не предназначавшихся никому из клоунов конкретно, в том числе ставшую потом знаменитой репризу „Луч света“, которую поставили и Олег, и Юра с Шуйдиным. Но если Олег Попов в концовке забирал этот лучик для себя и уносил, то у Никулина и Шуйдина реприза заканчивалась словами: „А это — вам!“ Луч света выбрасывался в зал, и в зале вспыхивал свет. Таким образом, она принимала совершенно другое звучание».
Если это и правда так, то разница в интерпретации многозначительна…
Кстати, по поводу этой, действительно великолепной, репризы рассказывают, что она была сначала отрепетирована в те времена очень известным, а теперь забытым клоуном Валерием Мусиным. Но накануне заграничных гастролей он серьезно заболел, и номер срочно переделали под Попова. Говорят, после оглушительного успеха Попова Мусин запил и вскоре вышел в тираж.
Но похоже, корень неприязни двух великих клоунов скрывался в амбициях более не артистических, а административных. В 1981 году, когда Никулин, навсегда оставив арену, стал главным режиссером, а позже директором Цирка на Цветном бульваре, ныне носящем его имя, оказалось, что на то же место метил и Попов.
Еще более горько обиделся Олег Константинович в 1990-м, когда подошел его 60-летний юбилей. Он до сих пор уверен, что Юрий Владимирович специально не позволил ему отмечать его на Цветном. Татьяна Никулина утверждает, что все было совсем не так:
«У нас в цирке упал потолок, и цирк вообще был закрыт. Поэтому мы просто не имели физической возможности проводить его юбилей…»