Однако положение не однозначно радужно. Исчезновение цензурных препон породило и волну квазиисторической беллетристики, обильно произросшей на явлении, называемом фольк хистори. Этот термин почти одновременно ввели несколько российских литературоведов. Означает он совокупность трудов псевдоисториков, навязывающих обществу
«варианты реконструкции исторической действительности, не имеющие ни малейшего научного обоснования» (Дмитрий Володихин, «Феномен фольк хистори»).
Яркими представителями этого направления являются Анатолий Фоменко, Олжас Сулейменов, Александр Бушков, Виктор Суворов (Резун) и другие. Никто из этих авторов не является профессиональным историком, тем не менее они преподносят в своих работах некие собственные концепции, призванные, по их мнению, исправить, а то и полностью изменить историческую картину. При этом можно утверждать самые абсурдные вещи: что Великую стену построил Мао Цзэдун чтобы разграничить Китай и СССР, что название Ершалаим переводится с украинского как «Я сало ем», что Куликово поле находится в Китай-городе и так далее.
По большому счету, фольк хистори — плоть от плоти постмодернистского сознания, в котором все концепции равнозначны, а значит, не истинно ничего. Отталкиваясь от построений гуру фольк хистори писатели рождают странные творения, к науке имеющие отношение весьма отдалённое. Фактически, такие произведения лежат на границе исторического романа и «альтернативной истории». Часто в этом нет ничего плохого: когда фольк хистори переходит в остроумную игру, такое литературное явление вполне имеет право на существование.
Есть и другие варианты вполне удачного синтеза жанров. Например, еще одним трендом развития современного исторического романа стал постепенный рост в нем мистического элемента. Хорошие примеры тому: творчество Ольги Елисеевой и Натальи Иртениной.
— Я считаю, что это — возвращение к норме, какая у нас была до революции, — говорит Дмитрий Володихин, писатель и историк. — Если есть Бог, ангелы, бесы, то реализм — это тексты с Богом, ангелами и бесами. А без них — фантастика.
Но недопустимо использование литературы в посторонних целях, например, чтобы навязать обществу некую заведомо сомнительную идею. Речь не только о публицистике Эдварда Радзинского или Александра Янова, но и о полноценных литературных текстах. Разумеется, романы Бориса Акунина (Григория Чхартишвили) не могут служить пособием для изучения России конца XIX — начала XX веков, однако они достаточно интересны, хорошо написаны и неплохо стилизованы. Но вызывает сомнение, что некоторые из них написаны только для развлечения. Например, один из романов «фандоринского» цикла — «Коронация, или Последний из Романовых», в котором очень злобно, с привлечением чуть ли не всех большевистско-либеральных мифов, нарисованы взаимоотношения в семье последнего русского царя.
Всё бы ничего — каждый имеет право на свою точку зрения — если бы книга не вышла в разгар общественных и церковных споров вокруг канонизации царственных мучеников. Не думаю, что это случайность. «Коронация» — отнюдь не лучший роман автора — сразу получила престижного тогда «Антибукера». Как тут не вспомнить недавний скандал с присуждением «Русского Букера 2010» Елене Колядиной за роман «Цветочный крест». Да, посредственный, да спорный, да местами безграмотный. Но — резко антицерковный. Возможно, дело именно в этом…
Другой роман Акунина, примыкающий к циклу о Фандорине, «Алтын-толобас», появляется незадолго до одиозного «Кода да Винчи» Дэна Брауна. Обе книги, в общем-то, об одном: поиске рукописи, опровергающей евангельскую версию жизни Христа. У Акунина это «Евангелие от Иуды», одно чтение которой, якобы, способно превратить благочестивого христианина в ярого атеиста. Антиклерикальные настроения Акунина очевидны еще с цикла о монахине Пелагии. Но крайне интересно, что через несколько лет мировую сенсацию произвело якобы подлинное «Евангелие от Иуды», таинственно найденное, опровергающее… и так далее. Правда, сенсация быстро сдулась, но на то и спин-технологии, чтобы применять их упорно и методично.
Однако довольно о мрачном. Несмотря на все эти печальные явления, историческая беллетристика в России явно на подъеме. Как образно выразился об ее перспективах Юрий Гаврюченков:
— Если растение не держать в темноте и не топтать, а поливать и удобрять, то оно расцветёт, а некоторые цветы принесут плоды, возможно даже сладкие.
Марш «попаданцев», или Ностальгия по альтернативе