Изловили Жар-птицу. Что ж.Будет зерна клевать из плошки,будет слушать срамную ложьи доход давать понемножку:будем злато брать за показ —шутовской оброк балаганный.Потускнел дивный свет — пускай,подмалюем, закрасим раны.Клетка заперта в семь ключей,и небесный напев стреножен…Вы забыли, что Свет — ничей,а точнее — Русский и Божий.Будет день, когда сполыхнетзаревая вещая птицаи безсмертным огнем сожжетвашу тьму и ваши темницы!<p>ВЕНОК ПАМЯТИ</p><p>Памяти Ники Турбиной</p> Кровь на снег — стихи в тетрадке… За плечом молчит судьба. В детском теле птицей в клетке бьется древняя душа. Разорвется чудо-пряжа, вся из радужных лучей. Ты пройдешь по кромке жизни — заколдованной, ничьей. Только окна, очи в небо, будут помнить птичью стать. Да навек нетленной душу сбережет твоя тетрадь.<p>Памяти Артура Бернса</p> Оставив солнечный покос, уйду в небесную Россию… Души не приютит погост, и смерть сама теряет силу. Твой дом у сгорбленной ольхи чужие зимы разоряют. А южный ветер повторяет твои нетленные стихи.<p>Памяти Анара Мамедханова</p> Принимаешь на себя печали и выходишь в маске шутовской… Смехотворцы призваны — врачами в мир больной, озлобленный людской. И пускай никто не замечает, что под маской смеха рвется крик… Умирают странно, не прощаясь те, кто радость всем дарить привык.<p>Памяти Александра Барыкина</p> Все мы странники у отчизны. Все мы пасынки здешней жизни. У поэта слова — клюка: вдаль идешь, как старец незрячий, беззащитной души не прячешь, и тропа к небесам легка. Не успели мы, не допели. У кого-то нервы сгорели, кто-то отдал судьбу на слом. Но уходим одной дорогой, не в могилы — а прямо к Богу возвращаемся в отчий дом.<p>Памяти Александра Кловака</p> Спи, мой земляк по крови и по небесной кисти. Смерть одиночек ловит — жизнь коротка, как выстрел. Мы на земле гостили, чтоб Красоту постигнуть. Чтоб в нашем веке люди без Красоты не ослепли, солнце несли в ладонях. Слышишь — тужат над степью птицы твои резные, и оборвали привязь огненной охры кони…<p>ВОЛК И ЕГЕРЬ</p>
