В те годы некоторые религиозно-философские произведения Толстого были запрещены к публикации в России, однако они всё же печатались в Европе, распространяясь в России нелегально. Постепенно идеи толстовства начали проникать в умы студенчества и интеллигенции.
Толстой несколько раз приезжал в один из величайших христианских монастырей России, Оптину пустынь. В то время игуменом монастыря был старец отец Варсонофий, с которым у него установились доверительные отношения.
Будучи в преклонном возрасте, почувствовав свой близкий уход, Толстой вышел из дома и пошёл куда ноги приведут. Так писатель оказался на станции железной дороги, он постепенно терял силы, окружающим стало понятно, что он уходит.
В это время отец Варсонофий узнал, что писатель умирает на станции железной дороги. Старец мгновенно поехал на станцию, чтобы дать Толстому возможность перед смертью примириться с церковью. Отец Варсонофий взял с собой всё для святого причастия, он получил инструкцию от церковного начальства: если Толстой хотя бы шёпотом скажет всего одно слово «каюсь», то старец имел право его причастить, тем самым произошла бы автоматическая отмена анафемы.
Загадочность этой истории заключается в том, что старца не пустили к писателю, который находился в тот момент в доме станционного смотрителя, как не пустили к нему жену и некоторых ближайших родственников. Сложно сказать, что смог бы сказать умирающий Толстой, увидев рядом с собой старца Варсонофия. Возможно, он бы произнёс слово «каюсь», а возможно, остался бы верен своему пониманию истины.
В 1910 году, после тяжёлой кратковременной болезни на восемьдесят третьем году жизни, Лев Николаевич Толстой умер в доме начальника станции. Последними его словами, которые он произнёс за несколько часов до смерти, обращёнными к старшему сыну, были: «Серёжа… истину… я люблю много, я люблю всех…»
Среди гениев нет лентяев и трусов, нет слабых и немощных. Погрязнуть в страданиях и депрессии — означает быть в старых рамках своего мышления, пагубных привычках и неправильном стиле жизни. Изменение и трансформация жизни требует смелости и трудолюбия.
Творчество Льва Толстого оказало огромное влияние на Махатму Ганди, который считал русского писателя своим духовным наставником. Процесс освобождения Индии и построения гражданского общества в этой древней стране был заложен Махатмой Ганди, который черпал вдохновение из древней ведической философии и трудов Льва Толстого.
Пример Индии показывает, что идеи Толстого — не такие уж несбыточные фантазии, более того, они вполне реальны и практичны. Было бы наивно считать, что индийское общество развивается исключительно по принципам, которые Толстой почерпнул из Евангелия. Однако историческим фактом является то, что в процессе обретения независимости Индии Махатма Ганди успешно использовал эти принципы в своей политической борьбе.
О своих религиозных размышлениях Лев Толстой писал: «Я не толковать хочу учение Христа, я хочу только рассказать, как я понял то, что есть самого простого, ясного, понятного и несомненного, обращённого ко всем людям в учении Христа, и как то, что я понял, перевернуло мою душу и дало мне спокойствие и счастье. Я не толковать хочу учение Христа, а только одного хотел бы: запретить толковать его».
В этих словах писатель подчёркивает, что высказал лишь свои персональные воззрения на учение Христа: «Я хочу только рассказать, как я понял». Очевидно, что для самого Толстого его точка зрения была абсолютной истиной. Для нас с вами его осознания и идеи могут послужить хорошим основанием для размышлений. С некоторыми из выводов Толстого я готов согласиться, а с какими-то — нет.
Давайте рассмотрим некоторые идеи, высказанные Львом Толстым в предисловии к своей работе «Краткое изложение Евангелия». Прежде всего, хочу признаться, что комментировать идеи Льва Толстого мне крайне сложно, что-то вызывает восхищение и восторг, а что-то — совершенное неприятие. Я думаю, что его исследования не нужно воспринимать как абсолютную истину, в реальности это была лишь его персональная истина. Все выводы, мнения, концепции Толстого являются важным основанием для дальнейшего анализа. Его учение может стать хорошей пищей для нашего свободного исследования сложнейших вопросов о жизни и учении Иисуса Христа.
Лев Толстой начинает свой анализ с утверждения: «Читатель должен помнить, что Иисус никогда сам не писал никакой книги, как Платон, Филон или Марк Аврелий, даже никогда, как Сократ, не передавал своё учение грамотным и образованным людям, а говорил тем безграмотным людям, которых он встречал в жизни, и что только гораздо после его смерти хватились люди, что то, что он говорил, было очень важно и что не худо бы записать кое-что из того, что он говорил и делал, и почти через 100 лет начали записывать то, что слышали о нём».
