Лев Толстой пишет: «Читатель должен помнить, что Евангелия синоптические, как они дошли до нас, есть плод медленного нарастания посредством списывания и приписывания и соображений тысяч разных умов и рук человеческих, а никак не произведения вдохновения Святого Духа евангелистам».
Увы, в мировоззрении Толстого было слишком много рациональности, он не мог понять и принять явление Святого Духа. Гениальный писатель был рациональным мыслителем, в этом была его сила и слабость. Лев Толстой придерживался традиционного научного мнения, поэтому он писал: «Приписывание Евангелий апостолам есть басня, не только не выдерживающая критики, но не имеющая даже никакого основания, кроме желания благочестивых людей, чтобы это так было».
Возможно, нет абсолютных доказательств, что авторства Евангелий принадлежит апостолам, но нет доказательств и обратного. В древности авторство четырёх Евангелий приписывалось Матфею, Марку, Луке и Иоанну, ибо для этого были серьёзные основания. Люди, жившие в то время, просто знали, кто написал каждое из Евангелий. Очевидно, что мнение некоторых учёных столь же бездоказательно, как и традиционная церковная точка зрения.
Пожалуй, одно из важнейших утверждений Льва Толстого следующее: «Я смотрю на христианство не как на исключительное божественное откровение, не как на историческое явление, я смотрю на христианство, как на учение, дающее смысл жизни».
Лев Толстой изучал не только Библию, но и Бхагавад-гиту и буддийские сутры, что показывало широту его мировоззрения. Он не относился к евангельским текстам как к исключительным, и я совершенно согласен с этим подходом, ибо существует много философских учений, все они ценны и значимы.
В то же время я не могу согласиться с тем, что Евангелие не является божественным откровением, ибо оно поистине является божественным откровением. Если оно не является таковым, то чем оно является?
Возможно, для Толстого, в каком-то смысле, это была философская литература. В таком случае может возникнуть вопрос: верил ли Лев Толстой в Бога или если верил, то в каком смысле? Можно предположить, что его вера в Бога была в большей степени рациональной.
Сложно сравнивать Льва Толстого с Мартином Лютером (1483–1546), но сходства всё же есть, оба основывались на рациональном подходе понимания Бога и религиозной философии. Мартин Лютер, так же как Лев Толстой, не был мистиком, в этом проблема обоих мыслителей.
Деятельность Лютера привела к рождению одного из крупнейших направлений христианства, протестантству. Собирался ли Лев Толстой создать свою церковь? Очевидно, что нет, хотя последователи у него всё же были, и весьма многочисленные.
Для России конца XIX века создание новой церкви в конфронтации с официальной Русской православной церковью было бы делом крайне трудным. Но если бы Толстой поставил такую задачу, то, скорее всего, смог бы её выполнить.
Я думаю, что Толстой не хотел создавать новую церковь, он стремился просто поделиться с широкой аудиторией своими мыслями. Если бы он создал свою церковь, то создал бы новый догмат, чего он не хотел.
«Дающее смысл жизни», — сказал Лев Толстой про своё отношение к учению Иисуса Христа. Замечательные слова, ибо учение Христа поистине дарует высокий смысл жизни каждому, кто погружается в светлый поток его Благой Вести.
Толстой продолжает делиться с читателями своими поисками и открытиями, его повествование жёсткое и непримиримое, автор явно не старается быть дипломатичным; «Я находился в мучительном состоянии до тех пор, пока не убедился, что жемчужины не срослись с грязью и могут быть очищены. Я не знал света, думал, что нет истины в жизни, но, убедившись в том, что люди живы только этим светом, я стал искать источник его и нашел его в Евангелиях, несмотря на лжетолкования церквей».
Вновь слова великого писателя применимы не только к библейским текстам, но также к ведическим и буддийским. При внимательном прочтении священных писаний всех религий и народов мы неминуемо видим, что великие откровения на одной странице порой сменяются примитивными догматами на следующей странице. Такие проблемы существуют также в индуизме и буддизме.
Эта ситуация усугубляется тем, что даже подлинные учения порой искажаются комментаторами. Для христианства такими догматичными комментаторами становились всевозможные Церкви, а для индуизма и буддизма лжеучения рождались в ашрамах и кастах.
Любая религия, которая становится социальным институтом, не нуждается в глубоком понимании духовного учения. Для официальной религии важно обеспечить политическую идеологию, укрепить государственный строй, оправдать насилие и эксплуатацию. Любая официальная религия заинтересована в повышении доходов, политическом влиянии, а это значит, что официальная интерпретация любого священного писания создаётся по изначально ложной мотивации. К примеру, в Новом Завете не указывается необходимость церковной иерархии и многосложных обрядов, но любая церковная организация стремится оправдать свою иерархичность, ритуальность, социальность, политичность.
