Творения полностью

В начале человек был сотворен ради того, чтобы он любовным томлением[781] взошел к Причине, а затем уже низошел к творениям, следующим за Причиной, должным образом рассмотрел их, применив знание, и возвел их происхождение к Творцу[782]; но человек не сделал этого, а прежде чем подняться к Богу, склонился к материи. Поэтому Господь наш Иисус Христос, Второй Адам, явившись, возглавил все в Себе[783] и показал, ради чего был сотворен первый человек. Сперва, по восприятию Им человеческой природы, Он взошел, подвигнутый[784] к Причине, затем, в Божественной природе, низошел, приняв образ раба (Фил. 2, 7), а потом, в обеих природах, вновь взошел, вознесшись после воскресения из мертвых. Так же следует поступать и нам: сперва подниматься к Богу, укрепляя[785] душу и все ее любовное томление устремляя к Нему, затем спускаться ради изучения сущего, рассматривать, какова природа каждой [вещи], и вновь через эти [творения] созерцательным знанием восходить к их Творцу.

Такой человек и собирает ветры в лоно — собирает различные логосы сущего, метафорически наименованные ветрами, в лоно своего сердца. Поскольку же лоно есть пуп, в котором, как говорят, берет начало плод[786], то следует считать, что он собирает различные логосы в плодотворящей[787] и созерцательной части сердца и рождает единое Слово Божие, ибо многие логосы сущего собираются в Один [Логос][788]. Он же и сокрушает воду в одежде. Вода — указаний на это ты много найдешь в Писании — [означает] искушения. Стойко претерпевая искушения в собственном теле, или же в нравственной философии, он сокрушает их, отгоняя без дела прочь. Он же властвует над пределами земли, то есть не позволяет, чтобы естественные страсти тела неразумно проявлялись [вовне].

Испытанные искушениями и оставленные для более важного испытания — такие, как Иов, Иосиф и иные, им подобные, — дороже золота, не очищенного огнем, то есть Адама, подобно золоту, сотворенного правым, но не очищенного [в горниле] искушений[789] и не перенесшего их.

И тот и другой являют Господа: уголь — так как он светоносный и горючий, ибо Господь дарует знание и искореняет порок. Зеленый камень тоже являет Господа, так как усиливает зрительную силу[791], ибо Господь дарует силу созерцательному [началу] души.

Имя «Самсон» переводится как «солнце»[793], а «Далила» как «делающая нищим»[794]. Упал же Самсон на бедро Далилы, то есть на страстный член удовольствия[795], и обнищал озарявшей его добродетелью. Тогда Далила призвала цирюльника с бритвой и велела остричь ему семь кос[796]. Цирюльник — это диавол; бритва — обольщение, согласно сказанному: Как бритву изощренную сотворил ты лесть (Пс. 51, 4: LXX); семь кос — это семь действий Духа, указанных пророком Исайей[797]. Когда его волосы начинают отрастать, то есть когда он раскаивается в том, что сделал, то отрок, то есть Закон Божий, ведет его за руку к столбам, на которых утвержден дом иноплеменников (Суд. 16, 26: LXX): эти столбы суть гнев и вожделение, которыми пленен каждый иноплеменный ум. То же, что Самсон умер с иноплеменниками, означает конец или умерщвление мудрования плоти.

Здесь Самсон отображает Христа — истинного назо- рея. Восприняв нашу плоть, лишенную влаги всякого греха[799], он сокрушил иноплеменных бесов. То же, что Самсон был связан своими и предан в руки иноплеменников, очевидным образом исполнилось над Господом: иудеи, казавшиеся своими[800], связали Его и предали язычникам. Так же, как из челюсти, из тела Господня заструилась вода знания[801], которой Он жаждал, говоря: знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа (Ин. 17, 3). [Иначе]: каждый Самсон, то есть назорей, с помощью челюсти, то есть телесного воздержания — [при том, что] тело чужеродно душе, как и осел, то есть удел языческий [чужд] Закону — убивает страсти деятельной [добродетелью]. И затем он жаждет Божественного знания, и когда он взывает [к Господу], то Божественное знание в награду за добродетельные деяния ниспосылается ему, утоляет жажду и освежает. Если же он захвачен в стенах Газы, то есть [пленяется] чувственным, то поднимает ворота, то есть чувства, на плечи деятельной [добродетели] и несет их на гору высшего знания.