Творения полностью

Господь ненавидит все противоестественные страсти и потому повелевает поразить их. Умерщвлять естественные силы[803] пяти чувств Он не велит, однако в случае, если они будут двигаться против природы, их действия должны быть уничтожены[804].

Наше лицо — это жизнь, которая, подобно лицу, характеризует, каковы мы по внутреннему человеку (Рим. 7>22). Это лицо Слово[805] и повелевает умыть, то есть очистить жизнь от всяческой скверны грехов. Голова же — это наш ум, который Слово повелевает помазать, то есть украсить Божественным знанием.

[Имя] Ирод переводится как «кожаный»[806]. Плотские помышления, стремящиеся отвлечь ум от деятельной добродетели, следует отвергать, говоря им: совершаю исцеления сегодня и завтра, и в третий [день] кончу, то есть сперва исцеляю свои члены деятельной [добродетелью], затем [исцеляю] чувства, дабы они были здоровы в восприятии чувственного, а в третий [день] кончу, то есть созерцанием Божественного знания восприму совершенство.

Плоть — это вожделение, а кровь — это гнев[807]. Разумеется, кто от этого не очистился, тот не может наследовать Царствия Божия.

Слово «Синай» переводится как «искушение»[809], а «Хорив» — как «вспахивание целины»[810]. Тому, кто стремится достичь высоты знания, следует терпеливо перенести искушения, вспахать целину [своего сердца], посеять семя знания и праведности и очиститься от всякой страсти;[811] за три дня («три дня» сказано вместо «три силы Души») следует очиститься от всякого плотского удовольствия и не брать с собой ни женского, ни бессловесного, так как это указывает слово, то есть, что желающий стать достойным [принятия] божественного гласа не должен иметь в себе чего‑либо женоподобного или неразумного[812], а [должен] облачиться в сияющие ризы добродетели [и так] приступить к горе ведения.

Ведь он, подобно Моисею, пройдя через естественное созерцание и свойства времени — таково значение семидесяти старейшин, — преодолев звуки и громы, то есть проявления видимых вещей, берет с собой только Аарона и двух его сыновей, Надава и Авиуда, то есть разум и двух его сыновей — гнев и вожделение. Но и их следует оставить, наподобие дыма и бури, и взять с собой одного Аарона, я имею в виду слово, простое для познания, будто молниями озаряемое Божественными озарениями, а затем и его оставить снаружи и войти во мрак неведения[813], где все нерационально и непостижимо.

Те из народа, что очистились под горой, означают, как я полагаю, творящих деятельную добродетель; семьдесят старейшин — предающихся естественному созерцанию; те, кто с Аароном — познавших богословие; подобные же Моисею — это те, кто апофатически и в неведении соединился с Богом[814].

Думаю, что это или переход от [одной] мысли к другой, или от одного способа научения к другому способу.

Малыми, я полагаю, Господь называет простодушных людей, которые по малости ума не могут различать суды Промысла[816]. Тому, кто соблазнит таких людей, было бы лучше принадлежать к уделу язычников, которые, подобно ослу на мельнице, вовлечены только в движение мира сего, и быть брошенным в глубину морскую (Мф. 18, 6), то есть в смешение жизни. Это подтверждает и апостол Петр, говоря: Лучше бы им не познать пути правдыу нежели, познав, вернуться назад[817].

Тот, кто, субботствуя деланием и ведением[820], потом, разленившись, начнет себе, словно дрова, собирать горючую материю[821] страстей, или [если] познающий[822] обращается вокруг явления видимых вещей, то справедливо словами[823] Божиими, словно камнями, подобные страсти умерщвляются.