Посредством этого выражается духовный совет Писания, что следует опасаться не только совершенно очевидных прегрешений из-за того, чтобы в будущем за них не получить осуждение, но также опасаться нам [следует прегрешений,] совершаемых по неведению, [и потому} всегда подрезать жилы телице, то есть нашей плоти, в ущелье воздержания и аскезы. По этой причине они оставляли телицу живой, чтобы и мы научились, [что должно] не умерщвлять тело, а только подсекать жилы восстающих [в нас] наслаждений и подавлять [их][1087].
152 Что означают Надав и Авиуд, которые принесли огонь чуждый и потому были сожжены[1088]?Те, кто всегда как священники, приносят Богу себя как жертву живую (Рим. 12, ) и, подобно Клеопе[1089], блюдут в себе горение Святого Духа — те приносят Богу Его собственный огонь. Когда же люди по беспечности отходят от такого состояния и допускают в себе распаление страстей, тогда они приносят огонь чуждый и сжигаются в совести огнем обличений[1090].
153 Отчего для жертвоприношений по Закону всегда берется пшеничная мука, которая иногда смешана с елеем, иногда испечена в печи, а иногда на сковороде[1091]?Пшеничную муку следует понимать как разум , ибо она есть пища разумных существ. Когда мука смешана с елеем, она означает разум с просвещением знания; когда она испечена на сковороде, то означает разум испытанный и окрепший по причине искушений, приходящих к нам изнутри и [связанных с] наслаждениями; когда же она испечена в печи, то означает разум твердый, ибо он испытан стойкостью перед искушениями, приходящими к нам извне.
154 Почему, когда праздновали семь дней, начиная с пятнадцатого дня седьмого месяца согласно Закону, то в первый день приносили четырнадцать тельцов[1092], а затем ежедневно убавляли по одному тельцу, пока не доходили до семи[1093]?По слову Божию подобает обратиться и быть как дети (Мф. 8, з), дитя же совершенно лишено страстного движения, но когда достигает четырнадцати лет, то страстное движение сразу же начинает зарождаться в нем.[1094] Это, как я полагаю, и раскрывает таинственный смысл закона: следует приносить в жертву Богу уменьшение естественного движения[1095], пока мы не достигнем совершенного бесстрастия.
155 Что означают двести пятьдесят мужей, которые восстали против Моисея, и, когда они принесли воскурение, вышел огонь от Господа и пожрал их, и велел Господь Елеазару собрать их кадильницы, сделать из них кованые листы и покрыть жертвенник[1096]?Число пятьдесят всегда означает божественное как превышающее то, что подвластно времени[1097]. Число же двести означает чувственное и чувства по причине сочетания чисел четыре и пять[1098]. Так вот те, кто чувственное воспринимают чувственно и Божественных добродетелей домогаются посредством чувственного, — те восстают против Закона Божия и сожигаются в совести огнем обличений[1099].
И тогда священное слово учения собирает их кадильницы — то есть ум, в котором, как они полагают, они приносят Богу свою ревность, но не по рассуждению (Рим. 10, 2) — посредством учения выковывает его, [так что он теряет] толщину и истончается, и приносит к жертвеннику, то есть к Божественному знанию[1100].
156 Отчего Закон воспрещает [вносить в дом Господа] цену пса и плату блудницы (Втор. 23,18)?Посредством этого Писание указывает, что Богу следует приносить добродетели без примеси гнева и вожделения — гнев оно называет псом, а вожделение блудницей.
157 Поскольку в XXI псалме явно говорится о Господе, то как понять слова: Я же червь, а не человек (Пс. 21, 7)?Господь наш Иисус Христос по неизреченному человеколюбию к нам сделался и назвался червем[1101]. Ведь как червь рождается без соития[1102], так и Господь был зачат без семени. Однако и для диавола Он послужил приманкой, как червь: диавол заглотил Его плоть, как червя, и напоролся на Божество[1103]. Однако и для [всех] врагов [Своих] Он червь, ведь мудростью мудрый тотчас обнаруживается, неразумием же лукавый[1104].
Но [еще] и в нас Он становится червем, всякий раз как мы грешим, ибо [тогда] Он изобличает и угрызает нашу совесть[1105].
158 Что означает написанное в книге Бытия: и поставил… Херувимов и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни (Быт. 3, 24: LXX)?