Творения полностью

Так вот, если кто-либо грешит по отношению к людям, то, как показало Слово, у него много оснований, чтобы быть прощенным, ибо если он по отношению к одному человеку грешит, а другому делает добро, то [это значит, что] он оправдался перед тем же естеством, по отношению к которому согрешил. А хула на Духа — а это неверие, основанием для прощения которого не может быть ничто, кроме как стать верующим, — разумеется, не простится человеку, свершившему жизнь в неверии, ни здесь, ни в грядущей [жизни], ибо это грех неверия и безбожия[1228].

Поскольку Слово Божие не ограничивает Себя тем, что происходит в историческом смысле, но, будучи всегда деятельным, излучает Свой свет подобно солнцу — потому Господь и сказал есть некоторые из стоящих здесь не только в историческом смысле, обращаясь к ученикам, но говорил обо всех, подобно им, просиявших в добродетели, как если бы сказал: из тех, чье место рядом со Мною на основании добродетелей. Слова же не вкусят смерти сказаны, во — первых, об апостолах, ибо они не вкусят физической смерти, пока, чрез Преображение, не увидят образ[1231] того сияния, которое уготовано святым. Однако разуму ведомы разные виды смерти — ведь и умерщвление страстей также именуется смертью; но и [ведущий] деятельную [жизнь], когда завершает борьбу со страстями и переходит к естественному созерцанию, то в прежнем состоянии умирает, ибо, упразднившись от напряженной деятельной битвы со страстями, предается созерцанию сущего; но и тот, кто превзошел естественное созерцание[1232], оставил все имеющее причину и посредством богословского отрицания[1233] пришел к Причине — и он умирает в [отношении] прежнего состояния, ибо он более не движется среди сотворенных вещей, а переносит все движение к Творцу всего. Так вот, о смерти, означающей отвлечение[1234] от всего, Господь и говорит: не вкусят смерти, то есть равные апостолам по добродетели не испытают ее, пока Господь, преобразившись, не явит им Себя, уже не утверждающим Себя [ка- тафатически,] исходя из положения о существующих вещах, и посредством апофатического богословия не укажет на непостижимость тайны[1235] Божества.

То же, что один из евангелистов говорит: Сына Человеческого, грядущего во славе Своей[1236], а другой: как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе — это означает [следующее]: поскольку по Божеству Он есть Сын Божий, а по человечеству стал ради нас Сыном Человеческим, то, будучи Сыном Божиим, Он всегда обладает славой, а став Сыном Человеческим, по словам [евангелиста], грядет во славе Своей — ведь Он так прославил

воспринятое Им человеческое естество, что, подобно тому как Он Сам в подверженном страданию теле явился на горе преображенным, так и мы, через воскресение, получим обратно [наше] тело нетленным. Слова же пришедшее в силе означают, что ожидаемое нетленное и вечное царствие святых еще не осуществилось на деле.

Поскольку Господь привел видимое творение к бытию за шесть дней, то слова по прошествии дней шести означают [следующее]: те, кто по изобилию добродетелей и знания превзошли все видимое, восходят вместе со Словом на гору богословия[1237]. Что же касается того, что Лука упоминает о восьми днях[1238] и, как кажется, противоречит остальным евангелистам, то, я думаю, это недоумение может быть разрешено, и историческое толкование подобающим образом сочетается с созерцательным. Ведь [оно разрешается] как в историческом смысле — евангелист, сказавший о шести днях, имел в виду дни, заключенные между двумя событиями, а сказавший о восьми имел в виду и тот первый [день], в который Господь говорил [с учениками], и последний, в который произошло Преображение, — так и в созерцательном: поскольку, совершив преступление, человек низошел до противоестественного [состояния], то желающий вместе со Словом взойти на гору богословия должен, будто за один день, превзойти противоестественное, затем, будто за шесть дней, превзойти естество, а потом оказаться выше естества, что есть день восьмой, ибо он превосходит время и отображает будущее состояние[1239].