«Близок великий день Сына Господа всяческих, когда обновит Он всю тварь. Молитесь обо мне, чтобы сподобиться мне щедрот, когда подвергнутся исследованию все деяния мои».
«Трепещу я, возлюбленные мои, сего приводящего в ужас гласа:
«Отхожу в путь – и не страшусь, потому что зовет меня Господь: „Приди, и увенчаю тебя“. Венец славы возлагает Он на главу мою и исполняет меня веселием».
– Появшие тебя от нас Ангелы ведут тебя в Едем, возносят в дар Тому, Кто сотворил тебя. Иди с миром!
– Уготовь рабу Твоему великое, исполненное благ сокровище и с миром упокой дух его в Царствии.
– Труба звучит, раздался и призывный глас рога, пробуждаются мертвые и восстают из гробов своих.
– Праведники на облаках летят во сретение нашему Господу и с Ним входят в исполненный радостей брачный чертог.
– Тебе, блаженный, соплетен уже венец в Едеме из цветов, вечно не увядающих во Царствии.
– Хвала животворящему гласу, который возгремел в шеоле, и слышат его мертвые, и восстают из гробов своих.
«И меня, Господи, как скоро воззовет труба, сподоби воспеть Тебе достодолжную хвалу в день воскресения».
– Иди с миром, вожделенный плод, пожатый смертью! Во сретение тебе исходит Авраам и приемлет тебя.
– Отверста райская дверь и ожидает, чтобы ты вошел, упокоился и блаженствовал вовек.
«Хвалу Тебе, Господи, возносит вся тварь, потому что отвсюду собираешь ты прах Адамов!»
Хвала Тебе, Всевышний, сошедший к дольним, вочеловечившийся и воскресший, чтобы Твоей Плотью воскресить и наши тела!
Великую печаль причинил нам день кончины твоей, отец наш, и бесконечно прискорбен нам день разлучения с тобой.
В каком пристанище будем искать тебя, сокровищницу нашей славы, венец главы нашей, – искать тебя, чье слово услаждало сонм наш?
Иссяк прекрасный и чистый источник, который так приятно тек и наполнял сонм наш.
Светом озаряло нас учение твое и веселило нас, подобно солнцу, которое светом своим озаряет вселенную.
А теперь сильно огорчает нас и самая любовь твоя, с какой назидал ты нас и преподавал нам добрые наставления.
На брак жизни призывал ты нас и внушал нам уготовлять себе приличные сей вечери одежды.
В себе самом показывал ты нам прекрасные образцы; в собственной своей непорочности давал нам славное оружие.
Блажен ты теперь, отец наш, а мы – в великой опасности: кто даст нам подобное тебе зерцало?
Не о том скорбим, что упокоился ты, но о том, что умолк глас твой, что удалился ты, оставил нас, и теперь – не с нами.
Кто умудрит нас, юных, как уцеломудривал нас ты уздой страха и любви?
Призри на меня, потому что была я жилищем блаженного, его присутствие украшало меня.
Во мне раздавался звук цевницы его и, внимая ей, утешалась я.
Да подастся мне врачевство Твое, Восставляющий печальных и Исцеляющий болезни!
Не слышу более гласа хвалений его. Возвесели меня светом его!
Призри на меня. Сокровище утешений, потому что оставлена я блаженным. Да возрадует меня мир Твой!
Вот и очи, и руки уверяют, что нет во мне блаженного, ради которого прославлял меня сонм.
Вот и ухо, слышавшее глас его, свидетельствует, что нет его во мне. Кто обвяжет рану мою?
Много возвеличил он меня, и он же много уничижил меня, потому что не стало уже его у меня.
Прихожу в ужас и содрогаюсь от страха, ибо оставил меня мир его.
Когда увидела я, что разлучается он со мной, – в мучительную болезнь повергло меня то, что отнимается у меня слава моя.
Умолкли ублажавшие меня присные, потому что не стало похвалы моей. В день, который разлучил его со мной, мир его оставил меня и ушел с ним, а в наследие мне остался плач!
Вопрошал я однажды правду: «Чей это здесь гроб? Кто такой в нем положен? Ничто не объясняет мне этого».
И правда, которую вопрошал я, дала мне такой ответ: «Славный царь погребен здесь. Приди и посмотри, каково уничижение его. Подле лежит нищий, и ничто не различает их».
Подошел я к дверям гроба и сперва увидел нищего. Глубоко опущен он был в землю, обезображен его череп.
Обвитое паутиной во прахе лежало тело его; не закрыты кожей зубы, праха полны уста, обнаженные от плоти кости представляли только тление и прах.
Увидев нищего в таком глубоком уничижении, подумал я тогда: «Конечно, не унижен так обладатель народов.
Как здесь, – рассуждал я, – превознесен царь пред нищим, так и во гробе тело его славнее, нежели тело нищего».
Однако же и его вместо горделивой славы покрывала мерзость, и тело его лежало не на престоле величия, но во прахе.
От черепа его вместо всех благоуханий исходило одно зловоние, а взамен всех пышных украшений только гной был в могиле.
Тогда воздохнул и сказал я: «Увы, как глубоко падает все величие! Какое страшное уничижение ожидает всякую славу!»
«Царь ли кто, или нищий, – во гробе ни один из них не выше другого».
