Творения. Том первый. СЛОВА. полностью

6. Поелику же таковы и такого свойства твои дела, то скажи мне и мои неправды, дабы я или устыдился, или перестал быть злым. Подлинно всего более желаю вовсе не грешить. А если сие невозможно, сделав неправду, желаю возвратиться на истинный путь, что составляет второй отдел людей благомыслящих. Ибо хотя я не оглагольник, подобно праведнику, себе самого в первословии (Притч. 18:17), по крайней мере радуюсь, когда другой врачует меня.

Говорят: у тебя город мал и не город, а пустое, скучное и малолюдное селение. Но если это худо, наилучший, то здесь я более пострадал, нежели сам действовал. И ежели терплю не по своей воле, то я несчастен (пусть это будет сказано), а ежели терплю добровольно, то я философ. Что же это за обвинение, ежели никто не порицает дельфина за то, что живет не на суше, и вола за то, что водится не в море, и угря за то, что он животное земноводное? А у нас, говоришь, есть стены, и зрелища, и конские ристалища, и царские дворцы, красота и величие портиков, этот невероятный труд – подземная и воздушная река,[280] столько блистательный и знаменитый столп,[281] многолюдное торжище, волнующийся народ, похваляемое собрание мужей благородных. 7. Но почему не говоришь о выгодах местоположения, о том, что суша и море как бы спорят друг с другом, кому из них более принадлежит город, и своими дарами обогащают сего царя городов? Итак, в том наша неправда, что вы велики и славны, а мы низки и пришли от низких? В этом и многие неправы перед вами или, лучше сказать, все, которых вы превосходите. И надобно предать нас смерти за то, что не построили города, не обнесли стенами, не хвалимся ни конскими ристалищами, ни борьбами, ни псовой охотой, ни бешеной страстью ко всему этому, ни прихотливостью и великолепием бань, ни драгоценностью мраморов, ни картинами, ни златоблестящими и разновидными насечками, едва не уподобляющимися самой природе? Мы не рассекали у себя моря,[282] не смешивали времен года, чтобы жизнь свою соделать приятнейшей и безопаснейшей, а ты, новый творец, верно сам это сделал! Присовокупи, если угодно, и другие обвинения, – ты, который говоришь словами Божиими: мое есть сребро, и мое есть злато (Агг. 2:9). Мы не высоко думаем о богатстве, к которому, аще течет, закон наш повелевает не прилагаться (Пс. 61:11), не высчитываем у себя годовых и ежедневных доходов, не тщеславимся грузом стола и приправами для бесчувственного чрева, ибо не хвалим всего того, что, будучи принято гортанью, делается равночестным или, лучше сказать, равно нечестным и извергаемым, но живем просто, не запасаясь на завтрашний день, мало чем различаясь от зверей, у которых нет ни сосудов, ни запасов. 8. Или будешь ставить мне в вину истертую мою одежду и некрасивый склад лица? Ибо вижу, что такими вещами превозносятся люди очень низкие. Но ты не коснешься головы и не обратишь внимания на то, что дети заметили у Елиссея (умолчу о последующем). Не станешь винить меня за необразованность или за то, что произношение мое кажется тебе жестким и грубым. А во что поставишь, что я не говорлив, не забавен, не могу понравиться тем, с которыми бываю вместе, не посещаю народных собраний, не умею повести разговор и перекинуть слово, с кем случится и как случится, так что и речи мои несносны, не бываю в новом Иерусалиме, в Зевксиппе,[283] не хожу из дома в дом ласкательствовать и насыщать чрево, но больше сижу у себя дома угрюмый и печальный, в безмолвии занимаюсь самим собой – искренним судией дел и, может быть, достойным уз за то, что бесполезен? Как бы тебе простить меня за все это и не винить? О, ты еще благосклонен и человеколюбив!

9. А я веду себя по старине и по-философски, так что по мне одно небо и оно для всех; а также почитаю общими для всех обращение солнца и луны и порядок и расположение звезд, уравненность и благопотребность дня и ночи, и еще: преемство годовых времен, дожди, плоды, животворную силу воздуха; думаю, что для всех равно текут реки, – это общее и независтное богатство; что земля одна и та же, что она наша матерь и наш гроб, что из нее мы вышли и в нее возвратимся, не имея в том никакого преимущества друг перед другом. А что еще важнее, признаю общими разум, Закон, Пророков и самые страдания Христовы, через которые воссозданы мы. Не говорю: один воссоздан, другой же нет; но все мы, участвовавшие в том же Адаме, и змием обольщены, и грехом умерщвлены, и спасены Адамом небесным, и к древу жизни, от которого отпали, возведены древом бесчестия.