Творения. Том первый. СЛОВА. полностью

6. Посему объемлю и приветствую тебя, лучший из народов, народ христолюбивейший, пламенеющий благочестием, достойный вождей своих! Ничего не могу более сказать и ничего другого не имею, чтобы предложить вам в угощение. И хотя немногое предлагаю устами, однако же многое храню для вас в сердечном расположении. Народ мой! Ибо своим называю народ единомысленный и единоверный, учившийся у тех же отцов, поклоняющийся той же Троице. Народ мой! Ибо действительно мой, хотя не нравится сие завистникам; и пусть еще более терзаются страждущие сим недугом! Вот я даю десницу общения при стольких свидетелях, видимых и невидимых, и древнюю клевету отражаю новой благорасположенностью. Народ мой! Ибо действительно мой, хотя и присвояю себе народ весьма великий – я, человек самомалейший: ибо такова благодать Духа – единомысленных делает равночестными! Народ мой! Ибо действительно мой, хотя и отдален от меня; потому что мы сопряжены божественно, иначе, нежели существа грубые. Тела сопрягаются местом, а души сочетаваются духом. Народ мой, которого любомудрие прежде состояло в том, чтобы страдать за Христа, а ныне должно состоять, если послушаешь меня, в том, чтобы не действовать, а считать достаточным приобретением одну власть действовать и признавать служением Христу, как в прежние времена – терпение, так в настоящие – праводушие! Народ, которому устави Господь добро сотворити, якоже озлобити противных (Зах. 8:14–15)! Народ, которого избра себе Господь из всех Им призванных (Пс. 134:4)! Народ, написанный на руках Господних (Ис. 49:16), которому Господь говорит: ты воля Моя (Ис. 62:4), врата твоя хвала (Ис. 60:18), и что еще сказано спасаемым! Народ! Не дивитесь моей неумеренности, ежели многократно обращаюсь к вам; я услаждаюсь непрестанным повторением вашего имени, как другие, без меры предающиеся рассматриванию или слушанию. 7. Но народ Божий и наш! Хотя прекрасно было и недавнее ваше торжество, какое совершили вы на море, и, не знаю, возможно ли зрелище приятнее того, когда видел я море, покрытое древами и рукотворенной тучей, видел красоту и быстроту кораблей, как бы для торжества снаряженных, и легкий ветер, который, дуя в кормы, как бы нарочно сопровождает и препосылает к столице сей плывучий город: однако же видимое ныне и прекраснее, и величественнее! Вы не вмешались в народную толпу, не стали измерять благочестия многочисленностью, не согласились походить более на мятежную чернь, нежели на Божий народ, очищенный словом; напротив того, воздав, сколько следовало, кесарева кесареви, восписали Божия Богови (Мф. 22:21), кесарю – дань, а Богу – страх; и, напитав народ своими избытками, сами пришли питаться от нас.

Ибо и мы раздаем пшеницу, и наше раздаяние, может быть, не хуже вашего. Приидите, ядите мой хлеб, и пийте вино, еже растворих вам, вместе с премудростью призываю вас к своей трапезе (Притч. 9:5). Хвалю ваше чистосердечие и встречаю усердием; потому что, пришедши к подобному, вы взошли как бы в собственную пристань, почтили сродство веры и признали неприличным, когда ругающиеся над горним единомысленны и согласны между собой и думают частные свои недостатки исправить согласием целого, подобно как тонкие верви делаются крепкими, будучи сплетены вместе, – признали, говорю, неприличным для себя не знать сего и не вступить в союз с единомысленными, что гораздо приличнее вам; потому что исповедуем мы единство и в Божестве. И дабы знали вы, что пришли к нам не напрасно, что вступили не к чужим и иноземным, но к своим и что прекрасно путеводствовал вас Дух, полюбомудрствуем с вами кратко о Боге. Узнайте, что мы ваши, как распознают своих по клеймам оружий.

8. Два главнейших различия нахожу в существах: господство и рабство; не то господство и рабство, которые у нас или насилие разграничило, или бедность разъединила, но которые различены естеством (если кому угодно назвать так, ибо Первое выше и естества). И одно есть что-то творческое, начальственное и неподвижное, а другое есть нечто сотворенное, подчиненное и разрушаемое, и еще короче сказать: одно выше времени, другое под временем. Господство именуется Богом, хотя состоит в Трех высочайших: Виновнике, Зиждителе и Совершителе, то есть Отце, Сыне и Святом Духе. Сии Три не так разъединены между Собой, чтобы делились по естеству, и не так сжаты, чтобы включались в одном Лице (первому учит арианское буйство, а последнему – Савеллиево безбожие); напротив того, Они и единичнее вовсе разделенных, и множественнее совершенно единичных. А рабство при нас и называется тварью, хотя одна тварь превосходит другую по мере близости к Богу.