Знаю и иной свет, которым отражена или пресечена первобытная тьма, – сию первую основу небесной твари, то есть как кругообразные пути звезд, так и горнюю стражу, осиявающую целый мир. 6. Свет была данная первородному и первоначальная заповедь, потому что
Но и еще многими светами украсим наше слово. Свет был и явившееся Моисею в огне, когда видение сие опалило, но не сожигало купину, чтобы и естество показать, и силу явить. Свет – и путеводившее Израиля в столпе огненном и делавшее приятной пустыню. Свет – восхитившее Илию на огненной колеснице и не опалившее восхищаемого. Свет – облиставшее пастырей, когда довременный Свет соединился с временным. Свет – и та красота звезды, предшествовавшей в Вифлеем, чтобы и волхвам указать путь и сопутствовать Свету, Который превыше нас и соединился с нами. Свет – явленное ученикам на горе Божество, впрочем нестерпимое для слабого зрения. Свет – облиставшее Павла видение и поражением очей уврачевавшее тьму душевную. Свет – и тамошняя светлость для очистившихся здесь, когда
7. Поелику вовсе не грешить свойственно Богу – первому и несложному естеству (ибо простота мирна и безмятежна), и также осмелюсь сказать, естеству ангельскому, или естеству, ближайшему к Богу по причине самой близости, а грешить есть дело человеческое и свойственно дольней сложности (потому что сложность есть начало мятежа), то Владыка не благорассудил оставить тварь Свою беспомощной и пренебречь ею, когда она в опасности возмутится против Него. Но как создал несуществовавших, так воссоздал получивших бытие – созданием, которое божественнее и выше прежнего и которое для начинающих есть печать, а для совершенных возрастом – благодать и восстановление образа, падшего через грех, чтобы, от отчаяния делаясь худшими и непрестанно увлекаемые им в большее зло, по тому же отчаянию совершенно не стали мы вне блага и добродетели и, впав
Сия благодать и сила Крещения не потопляет мира, как древле, но очищает грех в каждом человеке и совершенно измывает всякую нечистоту и скверну, привнесенную повреждением. 8. Поелику же мы состоим из двух естеств, то есть из души и тела, из естества видимого и невидимого, то и очищение двоякое, именно водой и Духом; и одно приемлется видимо и телесно, а другое в то же время совершается нетелесно и невидимо; одно есть образное, а другое – истинное и очищающее самые глубины; а сие, вспомоществуя первому рождению, из ветхих делает нас новыми, из плотских, каковы мы ныне, богоподобными, разваряя без огня и воссозидая без разрушения. Ибо, кратко сказать, под силой Крещения разуметь должно завет с Богом о вступлении в другую жизнь и о соблюдении большей чистоты.
