Такова цель воплощения Сына Божия, по изображению св. Григория, и столь велико и важно дело, которое надлежало совершить Искупителю. И Он действительно совершил его своим тройственным служением, представив в Своем Лице Пророка и Учителя, великого Архиерея и Жертву и Царя всего мира и в особенности устроенного Им Самим благодатного царства. Как Пророк и Учитель, Иисус Христос, по мысли св. Григория, принес свыше Божественное учение, сообщил людям истинное познание о Боге, о человеке и об их взаимных отношениях и, таким образом, как Свет и Светодавец, просветил человека.[1264] Но особенно великим и важным представляется Богослову первосвященническое служение Иисуса Христа. Христос, по его воззрению, есть и Архиерей, и Жертва,[1265] потому что для примирения нас с Богом Он принес в жертву Сам Себя. Рассматривая вообще условия спасения рода человеческого, св. Григорий представляет умилостивительной жертвой не одну только крестную смерть Спасителя, но и всю Его земную жизнь: Христос спас нас, по его мнению, Своим истощанием с минуты рождения до крестной смерти. «Для нашей свободы, – говорит Богослов, – Он воспринял плоть, претерпел рождение, немощи наши и все, чем спас нас, служивших греху».[1266] И вообще всюду, где только речь касается уничиженного состояния Спасителя в тех или других обстоятельствах Его земной жизни, св. Григорий почти всегда замечает, что все это Он воспринял для нашего спасения.[1267] Но преимущественно и чаще всего как искупительная жертва за грехи рода человеческого выставляются у него страдания и крестная смерть Христа-Спасителя.[1268]
Каким же именно образом, спрашивается, Иисус Христос Своей искупительной деятельностью освобождает нас от греха, осуждения и смерти или в каком отношении находится наше спасение к страданиям и смерти Иисуса Христа? Прямого и точного решения этого трудного догматического вопроса св. Григорий Богослов нигде не дает. Тем не менее в некоторых выражениях довольно ясно просвечивает его взгляд на данный вопрос. Так, в своем «Слове на Рождество Христово» Богослов говорит: «Ныне мы празднуем пришествие Бога к людям с тем, чтобы нас переселить или – точнее сказать – возвратить к Богу, чтобы мы, отложив ветхого человека, облеклись в нового (Еф. 4:22–23) и как в Адаме умерли, так во Христе были живы (1 Кор. 15:22), рождаясь, распинаясь, спогребаясь и совоскресая с Ним... потому что где умножился грех, там преизбыточествовала благодать (Рим. 5:20), и если вкушение было причиной осуждения, то тем более оправдало страдание Христа».[1269] Здесь, как видно, оратор указывает на то обстоятельство, что зло, явившееся в нас вследствие непослушания воле Божией первого человека, должно прекратиться в силу страданий Христовых. Как в Адаме мы лишились богодарованного блаженства, так во Христе мы снова становимся наследниками потерянного блаженства, если только всецело участвуем в явлении Его и так усвояем Его, как бы со Христом распялись, были погребены и воскресли. Но эти выражения еще довольно темны и требуют более прямого и ясного раскрытия, которое действительно Богослов и дает в известной мере в другом месте, где он выражает свой взгляд на уничижение и рабское состояние Искупителя. Стараясь показать своим противникам (евномианам) истинный смысл слов апостола Павла:
