А через некоторое время из школы вернулась необычно тихая и какая-то напуганная первоклассница Юлия. Нина не стала её пытать, решив, что девочка снова схватила двойку и боится наказания. Но вечером она с мучительной стеснительностью рассказала, что по дороге из школы видела дядю Женю. Он… прятался за мусорными баками в соседнем дворе. Она его плохо рассмотрела, потому что очень напугалась его странным видом и поведением и побежала домой. Он погнался за ней, но его спугнули какие-то взрослые парни, вошедшие в подворотню…
— И что же странного было в моем виде?
— Ну, она сказала, что ты был одет, как вышедший на сцену музыкант…
Женя расхохотался, откинулся на спинку стула и несколько секунд молча смотрел на жену, переваривая услышанный бред. Потом переплёл руки на груди и мягко спросил:
— А где это наш старшенький?
Так он называл семнадцатилетнего Ваську, потому что свое родное имя тот яростно отрицал, а называть его, как тот требовал — Сявой — у Жени не поворачивался язык.
Нина моргнула и недоумённо пожала плечами.
— При чем тут Вася?
Женя прищурился. Стало ясно, что имел место детский заговор, и младшие ну никак не могли придумать его сами. Да и зачем бы им? Со всеми он уже давно нашел общий язык, по́том и кровью заслужил если не любовь, то хотя бы доверие. Рита с Мишкой и вовсе звали его папой, Юлька с Лизой ласково — дядей Женей. Только Васька еще ерепенился, не подпускал к себе. Но и тот уже порой давал слабину и в редкие для него моменты благости обращался к Жене — Жека. Женя это воспринимал как добрый знак и искренне надеялся постепенно нейтрализовать в ребенке те опасные гены, которые привели его биологического отца через тернии прямиком в «Черный дельфин» на пожизненное.
Чем же он перед Васькой так проштрафился? Не дал выспаться после очередного загула? Заставил мыть унитаз, когда тот собрался на улицу козлить? А девчонки поддержали… Он припомнил и нагоняй, который учинил на прошлой неделе Лизе, когда успел перехватить ее на выходе со слишком уж вызывающим макияжем и заставил перед прогулкой тщательно умыться. Вспомнилась и Юлькина истерика, когда вместо вечернего сериала ей пришлось делать математику за два дня…
— Ну, интересно стало, его-то я хотя бы не караулил за мусорными баками? — спросил Женя и изогнул одну бровь.
Нина фыркнула и против воли усмехнулась. Быть может, и сама поняла, насколько всё это глупо. Ведь перед ней её муж, Женя. Который сделал в квартире ремонт, полностью одел ребят и ей обновил её потасканный гардероб. Делал с младшими уроки, бегал по ночам в аптеку, когда кто-то заболевал, вывозил их всем табором на пикники и даже несколько раз разорился на семейные ужины в ресторане. Нина знала, что для этого ему приходилось работать сверхурочно много смен, но так же видела, как для него важно сплотить семью и самому быть в семье. Их семье! Она с нежным удивлением наблюдала, как терпеливо он подбирал подход к Васе, несмотря на то, что тот любые попытки сближения воспринимал в штыки. Сын был настоящий ёжик, огрызающийся на любое родительское внимание или ласку. Но Женя не плюнул, не опустил руки. И вот уже порой они с сыном подолгу засиживались вечерами на кухне, вели какие-то разговоры, и Нина при этом всё реже слышала от Васи его коронное и возмущенно гнусавое:
— Он уже третий день гуляет, — ответила она, вздохнув и разминая пальцами виски, — Думаешь… его проделки?
— Думаю, стоит с ним поговорить. Дети сами до такого бы не додумались. Если, конечно, исключить вероятность, что какой-то похожий на меня мужик в театральном костюме караулит наших детей в подворотнях.
Женя помолчал, а потом с мягкой проникновенностью добавил:
— Или вероятность, что я средь бела дня покидаю расположенный в сорока километрах от города объект и, нацепив на себя припрятанный за мусорными баками костюм Дракулы…, - он по-вампирски ощерился и поводил перед собой скрюченными пальцами.